Утраченный покой

Хотя кто знает, может, одним своим видом возбуждая страсти как у женщин, так и у мужчин, он развивал свою способность работать с красной силой человеческих эмоций, а не только тешил когда-то ущемлённое самолюбие.

Удобно устроившись в кресле, вместо приветствия он поинтересовался:

– Пати, что за игры?

– Какие игры? – устало спросила я.

Седрик поморщился.

– Расклеилась?

От этого ехидного вопроса моё терпение лопнуло, и ответила я весьма нецензурно, чем немало удивила его.

– О… Розочка, я открываю в тебе всё новые и новые грани.

– Грани у брильянтов, Седрик, у роз лепестки, – устало огрызнулась я. – Сам-то ты как новенький, я погляжу.

– Да, выжал своих волков, и мне хватило, – рассеянно-светски махнув рукой, ответил он.

– А как ты от них кормишься? – не удержалась от вопроса я.

Седрик оценивающе посмотрел на меня.

– По-разному.

– Да не наводи ты тень в полдень! У тебя же самцы, сам сказал: сука одна, и та бешеная.

– Через кровь, я пью от них. Особо ценные, вроде Румана и Тони, всегда при мне, от них я беру иначе: постоянно и по чуть-чуть.

– Запах?

– Запах и прикосновения.

– Так чего ты смущал меня на днях? – буркнула я.

– Ну кто ж знал, розочка, что питьё крови тебя не напугает. А во-вторых – всякое бывает, и то, что ты тогда подумала, в том числе. Но я пришёл не удовлетворять твоё праздное любопытство, а решить судьбу… оборотня.

На последних словах маска бонвивана слетела с него, он впился в меня жёстким взглядом, готовый к бою; надеюсь, словесному.

– Оборотня? – насторожилась я.

– Именно. Оборотня. Тони пахнет псом после того, как ты с ним поработала.

– Ты хотел сказать: спасла жизнь, – закипая, уточнила я.

– Спасла жизнь, – досадливо согласился он. – Он пахнет псом, и мои волки на него реагируют… враждебно. Инстинкты конфликтуют с разумом. Разум говорит, что он свой, а нюх – что он враг. Пока они сдерживаются, но вечно так продолжаться не будет. Через пять дней полнолуние… Я думаю, Тони обернётся собакой, – тихо закончил он.

Обернётся собакой, и стая его загрызёт – поняла я.

– Послушай, сейчас он полон моей силой, сейчас он какой-то светлый, но, может, если ты его «зачернишь», он опять станет волком.

– А как ты себе представляешь «зачернение»? – спросил Седрик, пристально всматриваясь в меня. Я смутилась.

– Ну, ты же как-то инициируешь своих волков, может, нечто похожее.

– А что ты знаешь об инициации?

Я пожала плечами: это тайна мохнатых, что они там творят, чтобы впервые превратиться в зверей.