Хозяйка таверны "ГастроГном"

— А разве же это не опасно? Вдруг кто-то такого наделает, что приведёт ваш мир к Армагеддону?

Ксендз понимающе кивнул, видимо, слово ему было знакомо. Что, впрочем, неудивительно — отсюда же есть портал на Землю.

— Вот поэтому Перекрестье празднуется под неусыпным контролем церкви и государства. Мы устраиваем центры празднования Перекрестья во всех городах и селах Владычества, чтобы не допустить непоправимого. Народ приходит к нам и получает немного разрешённых чудес. Так что готовься, Ника, твоя таверна вскоре озолотится, и ты сможешь потом её продать по очень хорошей цене.

— И вас не смущает печать преступника? — уточнила скептически.

— Нисколько, дочь моя! — заверил преподобный. — Этим церковь покажет, что милостива ко всем. Тем более к таким ни в чем неповинным симпатичным девушкам, которые вынуждены страдать за других.

Чудесные! Просто очень воодушевляющие вещи говорил ксендз Дин! И улыбался так очаровательно… Я бы в ладоши захлопала, если бы не одно но: мой дар вопил, что таверна моя им выбрана не просто так.

Не били в ладоши и граф с капитаном. Один сидел с очень кислым выражением лица и ковырял рыбу вилкой. А второй вид имел мрачнее тучи и явно еле сдерживался, чтобы не сказать ксендзу Дину пару ласковых.

— Звучит невероятно увлекательно, — изобразив заинтересованность, сообщила я преподобному, — уже не терпится принять участие в Перекрестье.

— Первым делом в таверне нужно сделать ремонт. Вон в том углу мы устроим алтарь, — ксендз кивнул в сторону самого дальнего и тёмного — в нем как раз та самая печать и была нарисована красной, похожей на кровь, краской. — Затем нужно будет приготовить комнаты для страждущих. Чем больше, тем лучше. Надеюсь, капитан и граф нас к Перекрестью покинут…

— Очень зря, ксендз, — процедил Юк — лично я остаюсь.

— И я! — тут же очнулся от меланхолии дас Ригано.

— Ну это мы ещё посмотрим, — недобро пообещал им священник и оглядел таверну хищным взглядом.

— Ника, ты доела? Пойдём, познакомлю тебя с коком, — сказал на это капитан и, поднявшись, отодвинул мой стул.

Ни для кого не осталось секретом, что на самом деле это обозначало «давай выйдем — есть разговор».

И, конечно, до кухни мы не дошли. Юк аккуратно взял меня под локоток и свернул к каморке за баром.