Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

— Выкормил он его! Хоть, клянусь, я не поощрял! Зерно пшеничное в землю ткнул и молоком поливал.

— В смысле зерно пшеничное в землю ткнул? — Я аж запнулась. — Из зерна кот вырос?

— Ну так да! Землица-то у нас чудодейственная! А все из-за живой воды. Есть тут у нас родник заповедный… — Староста прокашлялся и замолчал.

То ли смутился, что столичный маг — пусть и будущий — поднимет его на смех, то ли, наоборот, не хотел раскрывать перед приезжими тайну заповедного родника.

Не нравилось мне происходящее, ой как не нравилось.

Надо обязательно обсудить с Леоном, и попытаться при этом не разругаться.

А ведь староста не замечает ничего странного! Рассуждает, будто так и надо.

— Так-то у нас тут тихо, спокойно, — гнул свою линию мастро Фаббри. — Уж не гневайтесь за кота-то.

Понятно теперь, зачем староста потащился со мной: не хотел, чтобы происшествие попало в отчет.

На полянке три из четырех «пугал» оказались разряжены. Еще бы немного, и настырные волки добрались бы до мяса. Я сняла заклинание с последнего прутика, чтобы не перепугать помощников. Мужчины соорудили носилки из палок и мешковины, погрузили туши и споро двинулись в обратный путь.

Мясо оставили в леднике у дома старосты — за своей половиной кабаньей туши я вернусь позже.

Саквояжа у калитки не оказалось. Куда Леон его унес? В дом бабки Салы?

Я посмотрела вниз с пригорка и обнаружила Леона, вышагивающего между грядок. Леона, неприлично обнаженного по пояс, с обвязанной вокруг бедер рубашкой. По смуглым плечам стекали капли пота. Примятые растения под ладонями распрямлялись, вялая зелень наливалась соком.

— Что творишь, дурачина, — наругалась я себе под нос.

Какая глупая трата сил. Леон — не целитель, но и они не стали бы расходовать магию на восстановление огурцов и кабачков. Впрочем, пусть, если ему заняться нечем! Мне-то какое дело.

А вот где мои вещи?

Пока я, стоя у изгороди, размышляла, как быть дальше — спуститься и потребовать ответа у Леона или поискать саквояж по ближайшим кустам, — из дома выскочила мастра Морелли и поклонилась в пояс.