Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

Точно ли я все еще на этом свете?

Я думала, этот кошмар никогда не кончится. События дня всплывали в памяти, заставляя меня вздрагивать.

Когда кабан, проломив ветки, понесся в мою сторону, первой моей мыслью было — бежать без оглядки.

«Стоять! — приказала я себе ледяным голосом будущего командира; наверное, именно таким я однажды стану отдавать приказы подчиненным. — Соберись! Ты боец, ты сильнее! Ты сама — оружие!»

Я видела злобный блеск в близко посаженных глазах обезумевшего животного, седые щетинки в бурой шерсти, перепачканный землей пятак.

«Стоять!»

У меня был только один шанс, и я собиралась им воспользоваться. На полигоне мы отрабатывали действие «Призрачного копья» на иллюзиях, но и они не были столь стремительны, как центнер живого веса, несущийся на меня в яростном желании размазать по земле. Только бы не ошибиться!

Я подпустила кабана так близко, как только могла. Скользнула в сторону, удерживая на кончиках дрожащих пальцев готовое заклинание, и, пропустив зверя вперед, всадила невидимое копье ему в спину, туда, где, как я надеялась, расположено сердце.

Кабан пробежал по инерции еще несколько шагов, шумно выдохнул и повалился набок.

Да только на этом кошмар не закончился…

Вот это я прогулялась так прогулялась, что сказать. Добыла зайца!

На поляне темными холмиками возвышались туши кабана, волков и медведя. И ни одного — так его! — зайца! С губ сорвался нервный смешок, я поскорее зажала рот ладонью, понимая: если начну хохотать — уже не остановлюсь.

Леон, оцепеневший с той секунды, как я уперлась лбом в его ключицу, неуклюже похлопал меня по спине. Уверена, ему нечасто приходилось иметь дело с женскими истериками: девицы обычно падали ему на грудь с другими намерениями. Наверняка сейчас сидит и думает: «Свалилась же мне на голову эта недотепа. Спасай ее, а потом утешай! Будто мне забот мало».

Я вытерла слезы и отстранилась.

— Я в порядке.

— Точно?

— Угу.

Леон подтянул изжеванную медведем сумку, запустил в нее руку и вынул мятый сверток.

— Бутерброды, — сказал он. — Будешь?

— Бр-р! Нет!

Как бы сильно ни хотелось есть — а у меня во рту и маковой росинки с утра не было, — от мысли, что придется есть бутерброды, побывавшие в медвежьей пасти, желудок скручивался узлом. Я могу попробовать пропихнуть их в себя, но не факт, что они там надолго задержатся.