Чужестранка

В большей степени из-за того, что дар часто подстраивался под владельца или владелицу, создавая уникальную комбинацию. И молва про страшную ведьму-убивицу авансом переходила на её совершенно безобидных коллег. Поэтому и знания про ведьм были такие разнородные и противоречивые.

Безопасными традиционно считались дневные и утренние ведьмы. Только среди дневных, мастериц магический зелий, находилось немало скандально известных отравительниц, а утренние вообще могли приложить очистительным огнём. С куда более серьёзным подозрением следили за вечерними и ночными ведьмами, повелительницами разума, гипноза и - десять ужасов из десяти - смертельных проклятий! Но опять же отец рассказывал, что сумеречные или вечерние ведьмы занимались трудными детьми и людьми в отчаянии, ментальными проблемами граждан, и работали вместе с торговцами, а ночных притеснили настолько, что они уже и позабыли о своём могуществе.

Словом, с ведьмами простому обывателю было нелегко разобраться.

С удовольствием вдыхая тяжёлый аромат свеч, я выждала небольшую очередь и направилась к жрецу, принимающему за ширмой.

- Прошу, дитя, - усталым и немного сиплым голосом пригласил жрец. За ширмой я увидела длинную, почти во всю стену, скамейку с подушками и резной деревянной спинкой. На спинке был изображён Амит - мифический священный змей, посланник Великого Хранителя. Считалось, что Амит ярый ненавистник лжи, и врать рядом с его ликом опасно.

За три года в Хонорайне я привыкла к местной вере, даже в нюансах разбиралась.

Жрец, ожидавший на скамейке, имел возмутительно юный вид и подозрительно красный нос. Но уйти я не решилась. Необъяснимо сильный поток ветра хлестнул по спине, словно подталкивая меня к исповеди.

- Садись, дитя, - явно подражая старшим, прогнусавил сановник, - рассказывай, что привело тебя в храм. Не беспокойся, все тайны остаются за этой ширмой! - Он наученно махнул рукой, создавая вокруг нас полупрозрачную серебристую сферу. В храмах служили исключительно хранители, в полной мере раскрывшие свой дар.

В традиционных одеждах жрец показался мне хилым и невзрачным.