Фамильные ценности

— Каролина, это то, о чём я думаю? — прошептала она.

— Бабушка, откуда мне знать, о чём ты думаешь? — удивилась я.

— Это ключ. Ключ к деньгам семьи. Говорил мне покойный Роберт, но я так ничего и не нашла. Но я и не урождённая фон Кёстнер, в отличие от тебя. А ты как взяла в руки, так сразу засияло.

— И что мне теперь делать с этим сиянием? — уточнила я.

— Видишь кристалл на корешке? Маленький красный вверху?

— Разумеется, — подтвердила я.

— Нажми на него и подержи.

Я нажала, отчего корешок замерцал ещё сильнее, а потом приоткрылся и из-под него высунулся край пожелтевшего листка бумаги.

Бабушка его тут же вытащила и раскрыла. Пришлось пристраиваться у неё за спиной, чтобы прочитать. На листке была схема тайников с описанием, как их открывать. Любое из этих мест — в библиотеке, в кабинете и в родительской спальне — я бы могла найти с закрытыми глазами, но ирония судьбы состояла в том, что дом нам не принадлежал, а значит, попасть просто так внутрь не получится.

— Нужно связаться с нынешними владельцами, — решила я.

— Зачем? — удивлённо повернулась ко мне бабушка.

— Как зачем? Предложим процент от наших сокровищ за то, что они разрешат нам всё это забрать.

— Разрешат забрать? — бабушка невесело рассмеялась. — Лина, мы продали дом со всем содержимым. Они посчитают, что сокровища принадлежат им, и ничего нам не отдадут.

— Но это неправильно! — возмутилась я.

— Это по закону. Любой суд будет на их стороне. Что осталось в доме, то принадлежит им. Так написано в договоре.

— Но они не смогут достать без нас.

— Нанять мага-поисковика по силам любому. Для них это будет дешевле, чем делиться с нами. — Бабушка задумчиво потёрла подбородок. — Нет, нужно действовать по-другому.

— Если по закону всё это… — Я кивнула на схему. — Принадлежит им, то нам вообще никак действовать нельзя.

— По закону, может, и им, а по совести — нам, — уверенно ответила бабушка. — Лина, если бы твой отец не украл эту книгу и мы нашли сокровища семьи раньше, то нам не пришлось бы продавать дом. А значит, по справедливости всё это наше.

Новые владельцы даже не узнают никогда, чего лишились. А значит, они не лишились ничего.

Она победно вскинула голову.

— Но это же грабёж…

— Лина, что ты говоришь? — возмутилась она. — Грабёж — это когда отнимают чужое. Мы забираем своё. То, что по праву принадлежит фон Кёстнерам, а не какому-то там Альтхаузу.

Фамилию нового владельца она выговорила даже не с презрением — с отвращением.

— Из нас двоих фон Кёстнер только ты, — напомнила я.