Попаданка для короля морей

Он ведь знает характер Дугласа, так что, может, мне это сойдет с рук.

Пока мы с Фредериком играли в гляделки, я незаметно положила записи в задний карман бриджей. После этого скрестила руки на груди и отвела глаза первой, иначе наша молчаливая битва могла бы затянуться до вечера, а то и до рассвета.

– Человек, говоришь?

Фредерик приблизился так быстро, что я не успела отскочить, его цепкие пальцы сжали моё запястье. Капитан сильно дёрнул мою руку вверх, на уровень глаз, а потом переплел свои пальцы с моими, заставляя выпрямить ладонь.

– Что вы делаете?! – я попыталась отстраниться, ударилась поясницей о стол, по спине растеклась тупая боль, но я и думать о ней забыла, опустив взгляд на свою руку. Вернее на пальцы, между которыми тоненькие, как натянутый целлофан, и не выше сантиметра в высоту сформировались прозрачные перепонки.

– Какого… – голос дрогнул, и я замолчала, хотя на уме вертелось множество ругательств.

Несколько мгновений я пыталась осознать произошедшее, грудь раздирали страх и обида, внимательный взгляд Фредерика нервировал, хотелось закричать, а глаза стали влажными от подступивших слез.

Наконец, я рванулась вправо, освобождая руку.

– Это всё из-за вас! – хриплый крик вырвался из горла не по моей воле. Да и голос совсем не походил на мой. – Вашего чёртова корабля и правил, ради которых вы готовы погубить чужую жизнь!

Я шагнула вперёд, к выходу, но Фрэдерик схватил меня за плечо.

– Я не при чем, – сквозь зубы прошипел он, но слушать оправданий я не хотела.

– Отпустите!

– Сама Стэфану расскажешь, я вмешиваться не буду.

И отпустил. И как только я ощутила, что его сильные пальцы больше не давят на кожу, рванулась к двери. Ничего не замечая, проскользнула в офицерские помещения и, с облегчением осознав, что тут никого нет, наконец-то разревелась.

Кто я теперь? И что мне делать? Нежели – просто подчиняться безумию Стэфана и медленно ждать, пока море призовет и меня? Ответов я не находила. Только чувствовала, как слезы оставляют на щеках горячие дорожки, как щемит в груди и горло сжимается от нового соленого комка.

Но реветь подолгу я никогда не умела, так что уже минут через десять нашла себя сжавшейся углу, как когда-то сидела Мариота, с мокрыми руками, распухшими щеками, но совершенно сухим лицом. Осмотрелась и поднялась, вынимая из кармана мяте записи штурмана, прямо поверх которых я торопливо поставила правильные координаты.

Место печали постепенно занимало спокойствие.