Трактирщица

Интересно, какую неоценимую услугу я оказала монарху и своей замечательной родине, что стоила она ровно трёх смертных приговоров? Досыта накормила фитоллийскую ведьму? Или едва не дала доступ к источнику Паучихе? Вот так услуга, просто герой всея Бессалии.

— Судьба источника вас не касается, лин инквизитор. 

— Это когда же такое было? — фыркнул Кантариус и встал со стула. Пол под его грузной тушей жалобно заскрипел. — Может быть, по вашему разумению, судьба источника его хозяйке тоже не принадлежит? Сомневаюсь, что лина Хельда запросто откажется от трактира, а ведь ей ни по одному закону не позволят его оставить.

— Мнение будущей лины Делири вас тоже не касается, — отрезал Кеннет. — Если у вас остались вопросы, вы можете задать их в канцелярию Его Величества.

— Я хочу поговорить с хозяйкой, — лицо Кантариуса побагровело, он шумно дышал, раздувая ноздри. Не стоило даже надеяться, что Коршун выпустит добычу из когтей. Поздно. Столько лет ждал, лелеял мечту о мести, почти получил своё, до постели со мной оставался один шаг.

— Вы плохо слышите, лин Кантариус? — Кеннет шагнул к инквизитору и будто бы невзначай положил ладонь на рукоять меча. — Ваша проверка и ваша служба здесь окончены. В комнате на ночь вам отказано. Вот дверь, вот порог. До свидания.

Кантариус не испугался. Я помнила, как он высокомерно заявлял: «Мне плевать на вашего жениха». Но одно дело — запугивать слабую женщину, и совсем другое — бросать вызов главе Клана Смерти.

— Хорошо, — выцедил сквозь зубы Кантариус и, сгорбившись, вышел из комнаты.

Не верилось, что всё закончилось. История с инквизитором не могла завершиться вот так — тихо и мирно. Поговорили двое мужчин без свидетелей, и я спасена. Ни слёз, ни нервов, ни унижений. Я устало улыбнулась ведьме напротив и прикрыла глаза. На лестнице раздались шаги. Кантариус подошёл и остановился рядом.

— Всего доброго, лин великий инквизитор, — всё так же не открывая глаз, попрощалась с бывшим женихом я. Ответа не услышала. Только грохот шагов, будто старый Коршун срывал зло на деревянном полу. 

— Ты ему ещё белым платочком вслед помаши, — усмехнулась Сирая, возвращая «окно».