Золотая долина

Аяна скользнула взглядом по тёмной синеве неба за стёклами, отражавшими огонёк фитиля, заметила своё отражение и постояла, приближая и отдаляя светильник от лица, так, что тени неузнаваемо меняли его выражение, потом разделась, оставшись в короткой тонкой сорочке, и развесила одежду в изножье своей кровати.

Другая кровать, та, на которой до замужества спала Олеми, уже несколько лет стояла прибранная и пустая, готовая принять подросшую Лойку, но пока ей недоступная и от этого ещё более манящая.

Третья, дальняя из кроватей, принадлежала Нэни, и она спала там, чуть ли не с головой завернувшись в мягкое одеяло, что-то бормотала во сне и улыбалась.

Аяна подняла с пола одну из многочисленных подушек сестры и водрузила её на кровать к остальным. Старшая сестра любила спать на мягком, это знали все, и парни, которые за ней ухаживали, недолго думали при выборе подарков.

Ту подушку, которую Аяна только что вернула на место, красила и вышивала сама олем Ораи из верхней деревни по заказу одного из ухажёров. Когда они с мамой прошлым летом ездили к Ораи меняться цветными нитками, то как раз застали его выходящим из мастерской.

Пока мама показывала свои нитки и рассматривала те, которые предлагали ей Ораи и две её старшие правнучки, Аяна подошла к станку и внимательно разглядывала удивительную вышивку самой искусной мастерицы.

Мама вышивала тонко и умело, но вышивка олем Ораи была будто живой. Из четырёх углов в центр тянулись тоненькие, хрупкие веточки зубовика, нежные гибкие побеги вьюна, цветы лёгких летунков, стебельки цветущей власки с лепестками, похожими на кусочки неба, а по ним и между ними на нежно-сиреневом фоне летали мелкие юркие серебристые мотыльки, прыгали толстые пегие кузнечики, ползали весенние крупные переливчатые жуки.

По одной стороне между стеблями трав была натянута невесомая, будто дрожащая, паутинка, и на ней сидел мохнатый паучок, немного похожий на комочек сажи.

Ораи добродушно поглядывала на изумлённую Аяну, потом сама подошла к ней.

– Ты можешь потрогать какого-нибудь жучка, – сказала она, добродушно посмеиваясь.

– Не бойся!

У Аяны тогда запылали уши и закололо в носу, она несмело потянулась кончиком пальца к паучку, но дотронуться так и не решилась. Страшно подумать, что предложил поклонник Нэни в обмен на эту чудесную вышивку! Аяна долго мялась, но все же попыталась выведать – не напрямую, конечно, – но олем отшутилась, сказав, что любовь нельзя обменивать на вещи.

– Никакие вещи не могут быть ценнее любви, милая, – сказала она.