Золотая долина

Мясо было готово, Нэни поставила большую форму посередине стола, и все накладывали себе в миски фасоль и тушёную зайчатину. Нэни строго следила, чтобы тем, кто отсутствовал за столом, тоже осталось по порции.

– Уф, как вкусно. Вот бы каждый день есть зайчатину, – мечтательно вздохнул Арет, вытирая рот куском хлеба.

– Ну и что ты будешь делать, когда съешь всех зайцев в долине? – Тамир откинулся на стуле и незаметно распустил поясок штанов.

– Их невозможно съесть всех, они плодятся, как бешеные. Их всё ещё слишком много.

С того года, когда лисы заразились и дохли по всем склонам, помнишь? Нам было лет по шесть. На следующий год эти ушастые заполонили долину и погубили столько посадок! – сказал Арет, явно сожалея, что текущий год выдался не таким «урожайным» на зайцев.

Аяна тоже помнила тот год. Именно тогда от той же неизвестной болезни, которая уменьшила поголовье лис, умирали и люди. Маленький Барр тоже заразился, как и родные Кори. И, как и они, ушёл в страну духов.

Она подняла глаза на маму, в страхе, что она тоже вспомнит события того года, но мама не слышала: она наклонилась к Рафу и протягивала ему кусочки вяленого мяса, трепала его за мягкие уши, а он сидел и по-собачьи улыбался.

Из сарая вышла Оша, которая всё это время отсыпалась после долгого похода в горы. Она была худовата даже для гончей, седая морда выглядела заспанной. Конечно же, ей было мало той каши с мясными обрезками, которую Нэни поставила рядом с ней на конюшне. Она целенаправленно шла к столу, чтобы положить длинную грустную морду кому-нибудь на колени и печальными влажными глазами следить, как его ложка движется к тарелке и обратно, пока он не сдастся под умоляющим, жалобным взглядом и не начнёт кидать ей под стол куски своей еды.

Менее всего Оша ожидала увидеть ещё одну собаку, хоть и маленькую.

Она замерла на месте, потом резко легла на землю. Хвост мелко дёргался, шея была напряжённо вытянута, нос без остановки двигался. Рафу подбежал к ней, но она глухо зарычала и с неожиданной для её возраста прытью отпрянула назад.

Это повторялось несколько раз, пока она не поняла, что такие манёвры лишь отдаляют её от стола и еды на нём. Она обошла Рафу по широкой дуге, косясь на него и порыкивая, подошла к отцу и положила голову на его колени.

– Лали, что у нас из остатков можно дать собаке? – спросил тот, почёсывая белую морду и рыжие уши. – Кашей она не наелась.

– Я сейчас посмотрю, – сказала Нэни, – сиди, мама.