Золотая долина

– Ой, а можно про птицу? – у Ани загорелись глаза.

– Погоди-ка, про погибшего в море? Из той книги со сказаниями?

– Да. Ты знаешь подыгрыш?

– Да. Но она же печальная, – удивился Анкан. – Я вообще не помню, чтобы её кто-то пел.

– Я тоже. Ты тоже запомнил, потому что рассматривал картинку на соседней странице? – хихикнула Ани. – Всегда мечтала её спеть с кем-то. Я подпою, хорошо?

– Ну давай.

35. Только подай мне знак

Он перестроил ладо в минор и пару раз сыграл проигрыш. Ани свела брови, вспоминая точнее мелодию, помычала тихонько, помогая себе указательным пальцем, прокашлялась и вступила.

Милый, мой милый, родной,

Сердце моё ты забрал.

В море ушёл без меня

С сердцем моим в руках.

Анкан смотрел на неё с восторгом и изумлением, как, впрочем, и остальные. Они были до замирания сердца внезапно зачарованы и заворожены этой простой песней. Такого сильного, проникновенного, манящего голоса, как у Ани, им слышать ещё никогда не доводилось. Он был как стремящееся к морю течение Фно, густым, глубоким, певучим, струящимся между слушателями так же, как вода струится между камней порогов в непрерывном намерении сгладить, обкатать их края, вымыть всё, что может быть взбаламучено, оставив лишь чистую, ясную воду, искрящуюся солнечными бликами, не обжигающим вечным пламенем на поверхности, неизменной, но в каждый следующий миг – немного иной.

Встретил меня тишиной

Некогда людный причал.

Нет твоего корабля,

Чайки сидят на камнях.

Аяна слушала, в носу нестерпимо щипало, а сердце сжимала внезапная тоска.

Ани прижала руки к груди и пела, закрыв глаза. Мелодия напоминала морской прибой, и голос Ани как будто мягко вплетался в него, накатывал на слушателей короткими, ритмичными восходящими фразами в три звука, и так же мягко, но печально вдруг отступал волной по песчаной ряби, тягуче омывая слух, увлажняя глаза, как отлив увлажняет валуны на пляже, оставляя в их трещинках солёные следы.

Вдруг он стал отчаянным, рыдающим, ищущим, и словно взлетел в пронзительную синюю высь в начале куплета, как птица взлетает со скал, оттолкнувшись одним сильным движением, так, что горло перехватывало, а на глазах выступали слёзы, будто от настоящего пристального взгляда в эту ослепительную синеву.

Птицей взлечу в небеса

Чайкой морской обернусь

Милый, тебя я найду,

Только подай мне знак.

Где же твои паруса?

Найти тебя я клянусь.

Если попал ты в беду,

Я прилечу сквозь мрак.

Имя твоё я кричу.