На острие мезальянса

– Вот как! – воскликнула Анна, не в силах сдержаться, – Что ж, я это заметила. Но мистер Лэнгвертон, несмотря на своё очарование, ведёт себя в рамках приличий…

«В отличие от вас!» – подумала она, вовремя прикусив язык. От смущения хотелось немедленно уйти.

– Мисс Лейн, – Адам улыбнулся, и на мгновение его лицо смягчилось, – Это всего лишь предостережение от…

– Мистер Хэлтор, – твёрдо произнесла она, тем самым перебив его на полуслове. Усилием воли взяв себя в руки, Анна сделала глубокий вдох и продолжила на выдохе, – Не думаю, что нуждаюсь в подобного рода предостережениях.

– Калеб очень красив, – продолжил он, и в голосе вновь зазвучала насмешливая нотка, хотя в глазах проскользнул оттенок печали, – У него есть обаяние, которого я к огромному сожалению лишён. До вас здесь была гувернанткой мисс Джассемин, и она оказалась падкой на обаяние. Судя по словам слуг, он частенько навещал её.

– Я всё понимаю, это всё что вы хотели мне сказать, мистер Хэлтор?

– Да, – кивнул он, – Мисс Лейн, пожалуйста, не принимайте всерьёз слова Калеба. Он может наговорить всё что угодно. Не со зла, просто в силу лёгкого нрава. Я знаю его лучше кого бы то ни было, поэтому предостерегаю вас.

Опустив взгляд, Анна вздохнула и снова подняв глаза на своего нанимателя, почувствовала свою готовность к ответу.

– Это было очень любезно с вашей стороны, проявить такую заботу. Однако, более не стоит беспокоиться о моём благополучии. Если у вас возникнет повод подозревать меня в недостойном поведении, можете вызвать меня и отчитать за это, но до этого момента, прошу более не оскорблять меня необоснованными подозрениями.

– Безусловно, меня заботит ваше благополучие, – тут же вскинулся он, – Мисс Лейн, у меня и в мыслях не было оскорблять вас, но вы должны понять меня. Вы здесь для того, чтобы присматривать за моей дочерью, поэтому ваше благополучие и репутация для меня чрезвычайно важны.

– Я вас услышала, – произнесла девушка, едва сдержавшись что не процедить.

Адам Хэлтор поднялся, давая тем самым понять, что разговор окончен. Но вместо того, что бы показать на выход, он подошел к гувернантке и положил руку на плечо, мизинцем левой руки задев кожу у шеи в неглубоком вырезе.

– Простите меня, – сказал он, – Я человек прямолинейный.