На острие мезальянса

«Да что со мной происходит? Почему он словно тень нависает надо мной, даже сейчас?» – подумала она, разозлившись на себя за эту слабость.

Уже в своей комнате, Айрин грубо выдернула ладонь и развернувшись к Анне, скрестила руки на груди.

– Почему вы решили испортить мне вечер? Вам разрешили ужинать с нами, почему нельзя было пропустить занятие?

– Ты прекрасно знаешь своё расписание, ведь составляла его вместе со мной.

– Мы могли бы заняться чтением в любое другое время, когда угодно!

– Тем не менее, наш урок начинается именно в это время, а вовсе не когда угодно.

– А почему нельзя было перенести на завтра? – воскликнула она.

– Потому что тебе нужно привыкать к режиму. Детство уже закончилось и совсем скоро у тебя появятся более серьёзные обязанности. С таким подходом, я сомневаюсь что ты сможешь справиться, – ответила она чуть строже, чем хотела, – Тем более, что на завтра у тебя тоже есть дела.

Анна хотела объяснить девочке причину такой строгости, но не могла уступить. Это непозволительная роскошь в воспитании трудного ребёнка. Айрин требовалось разобраться в себе и стать сильнее, но всё осложнялось вседозволенностью, которую она принимала за любовь.

«Ты так любишь своего отца. Желаешь заслужить его одобрение, впечатлить, добиться ласкового взгляда. Я знаю, как это сделать. Пусть всё будет не так как раньше, но я сделаю всё, что бы ты снова получила хоть крохи его внимания, а для этого, нужно соответствовать ожиданиям», – подумала она, но не решилась озвучить своих мыслей.

– Давай начнём. В нашем распоряжении осталось не так много времени, поэтому не стоит попусту его терять.

Надувшись, она села за стол и недовольно уставилась на книгу в слегка потёртой, красно-коричневой обложке. Девочка выглядела задумчивой, и от её привычного энтузиазма не осталось ни следа.

Внезапно она подняла сердитый взгляд на гувернантку и спросила:

– Вы ненавидите моего отца? Его общество вам неприятно?

– С чего ты это взяла?

– Я видела как вы на него смотрели.

– Какая чушь! – вымолвила Анна, боясь покраснеть. То что она чувствовала к Адаму Хэлтору, точно нельзя было назвать ненавистью, – И вообще, что это за разговоры? Не заговаривай мне зубы, мы зря теряем время.

Но слова Айрин задели что-то глубоко внутри.