На острие мезальянса

Он даже не понравился мне, просто зелёные бусины на одежде выглядели красиво, и так во всём.

– Не вини её за излишнюю внимательность и заботу, мисс Эбигейл искренне тебя любит и всячески проявляет заботу.

– Но она мне не мама! А иногда мне кажется, будто бы она хочет ей стать.

– А ты разве этого не хотела бы? – осторожно поинтересовалась Анна.

– Конечно нет! – вспыхнула она.

– Но почему? Мисс Эбигейл добра к тебе, любит и заботится, неужели она для тебя хуже мисс Дариэль?

– Но она мамина подруга, – насупилась девочка, – Это неправильно!

– Не надо думать, что новая жена твоего отца обязательно будет плохой.

– Но вы же останетесь со мной?

– Моя дорогая, тебе совсем не нужно моё присутствие, что бы справиться с жизненными трудностями, – с улыбкой ответила гувернантка и дабы уйти от темы, нахмурилась, – Юная леди, неужели вы решили мне заговорить зубы дабы не сдавать работу? Признавайтесь, снова все поля изрисовали карикатурами и цветами?

Эта сценка заставила Айрин улыбнуться.

«Надо столь много сделать, написать мисс Эрвингтон, попросить мисс Мелис подготовить рекомендации и подыскать мне новое место, попросить расчёт и сообщить Айрин об отъезде. Это разобьёт ей сердце», – подумала Анна, чувствуя что предаёт девочку. Но оставаясь в Ваден-Холде, она бы предала себя.

Находясь в особом расположении духа, Айрин решила поделиться с гувернанткой воспоминаниями о матери.

«Разве столь светлое и доброе создание могло стать духом, что лишает сна и покоя, навевая кошмары?» – промелькнула мысль, но утонула в бойком повествовании Айрин.

Офелия как оказалось любила цветы и собственноручно составляла элегантные букеты, так же её увлекали целебные травы и составление гербариев. Но все её альбомы с засушенными растениями и бабочками, были где-то в её покоях.

Разговор как-то плавно перешёл с личности Офелии Хэлтор на воспоминания, а потом и на слуг. Пока Арин неожиданно не произнесла:

– Жалко что мама поссорилась с Одрой накануне, мне её не хватает.

– Это одна из девушек что приехала с ней? – вспомнив что уже слышала о ней, уточнила Анна.

Столь яркое и грубое имя врезалось в память, словно ржавый гвоздь.

– Да, – кивнула Айрин, – Она придумывала такие весёлые игры, даже не знаю, чем она разозлила маму.