На острие мезальянса

Отец приказал мне жениться и я это сделал, но теперь, когда нет никого, кто мог бы повлиять на меня, я просто хочу быть счастливым. Я люблю вас, мисс Лейн.

Он смотрел прямо в глаза и от этого взгляда, у Анны подкашивались ноги. Хотелось забыть обо всех опасениях, отринуть рамки морали и броситься в объятия страсти. Но это был шаг в пустоту.

«Неужели так себя чувствует каждая девушка, вынужденная похоронить любовь, во имя своего будущего?» – подумала она.

– Я очень сочувствую вашей потере…

– Аннет, мне не нужно ваше сочувствие – мне нужна ваша любовь! – твёрдо заявил мужчина, снова заключив её в объятия, – Если бы вы знали, как тяжело быть рядом и знать, что даже прикосновение, может оскорбить.

– Мистер Хэлтор, это ошибка… – начала было Анна, но губы Адама уже накрыли её рот, лишая дара речи.

Этот поцелуй был полон отчаяния и невысказанной нежности. Такой сладостный и безумно приятный, как грехопадение, к которому девушка была близка как никогда.

«Нет! Это неправильно!» – промелькнуло в голове. Эта вспышка, заставила Анну очнуться. Втиснув руки между своей грудью и Адамом, она вложила всю силу в этот толчок.

От неожиданности, мужчина выпустил её из объятий. Рука сама взметнулась и через мгновение, оставила алый росчерк на белой щеке, покрытой едва заметной щетиной. В этот момент, иллюзия рассыпалась тысячами искр.

– Мистер Хэлтор, если вы полагаете что я одна из тех глупых простушек, что будут рады задрать юбку за один только ласковый взгляд или слово, то вы очень сильно ошибаетесь. Во мне достаточно самоуважения, что бы сказать вам – нет! И пусть в моём сердце есть чувства к вам, я никогда не стану одной из тех женщин, что предпочли потерять всё, ради одной ночи удовольствия. Аристократ никогда не женится на гувернантке, поэтому оставьте все эти слова про вечную любовь, для кого-то более впечатлительного.

Присев в реверансе, Анна поспешила покинуть библиотеку, пока Адам не опомнился и не отправился за ней. Добежав до своих покоев, она закрыла дверь, для верности, приставив стул.

Душу разрывали невыносимая боль и отвращение к себе. Эта слабость разрушила всё и теперь, оставалось только просить расчёта. На глаза выступили слёзы и Анна бросилась на кровать, заглушая рыдания подушкой.