По воле случая

Жена его домой позвала.

— Злющая она, — Майя сморщила носик. — Ему с ней плохо.

— Нет, не плохо, — улыбнулась я. — Любит он ее, это видно.

— А она его нет.

— И она любит.

— Тогда почему бьет?

Я перехватила непонимающий взгляд дочери. Вот как объяснить ей, что отношения между Хрисандрой и Яном… наполнены любовью? Сказать ей, что рукоприкладство в некоторых семьях является проявлением любви, было бы неправильно. Мне не хотелось в детский мозг вкладывать такую мысль.

Ответа для ребенка у меня не было.

— Хочешь, сварим карамель? — перевела я тему.

— А мы умеем? — Майя мигом забыла о своем вопросе. Глазки ее наполнились восторгом.

Затопили печь, в котелок насыпали сахар и добавили воды. Я помешивала сироп, а дочка нетерпеливо скакала рядом.

— Что это за конфетки такие из сахара, мам? Разве в котелок не нужно добавить еще чего-нибудь?

— Например?

— Молока или специй. Из чего делают конфеты?

— Леденцы, которые мы готовим, варятся из сахара. Скоро сама все увидишь. Принеси лучше холодной воды из бочки.

Пока Майя бегала за водой, я отыскала покрытую лаком дощечку. У мамы она служила для нарезки овощей и сыра, но отец купил эту дощечку, чтобы повесить на стену. На ней был изображен заснеженный горный массив, оленье стадо и тусклое оранжевое солнце. Художник, смастеривший эту красоту, говорят, прибыл в наш Береговой откуда-то с юга. Что побудило мужчину ехать в такую даль, никто не знал – его работы раскупали без лишних вопросов, а значит, и на старом месте он был востребован.

Я вылила получившуюся массу на дощечку в форме маленьких кружочков, сетуя, что мне на глаза еще ни разу не попалось ничего из пластика – пакеты, например. С пластиковой пленки снимать леденцы было бы куда удобнее. Не производят их здесь, что ли?

Следующие несколько часов, пока конфеты лежали в холодной воде, я заканчивала в доме уборку, которую мы начали еще в первые сутки. Пыль кое-где оставалась, да и паутину под потолком я тогда не всю сняла. Постель Яна, опять же, следовало убрать.

Среди газет и книг я отыскала календарь. В воспоминаниях Арьи названия дней были смазаны, а потому я внимательно рассмотрела таблицу. Название мира, которое звучало, как “Ефергон”, мне не сразу удалось выговорить. Но оно показалось мне даже красивым.

Итак, в Ефергоне было непривычное мне летоисчисление. Названия имели только сезоны года в каждом из которых было ровно сто дней.