По воле случая

Ужасное детство оставило на ней отпечаток, и только благодаря тому, что с мамой у девочки были теплые отношения, не стала дикаркой.

Мы неторопливо шагали через всю деревню. Я косилась по сторонам, вспоминая, кто где живет. Я знакома была со всеми соседями, но плотно никогда не общались. Разве что с Велизаром – сыном местного молочника. Любви у нас не вышло, но дружба была крепкой.

Майя крутила головой во все стороны, часто принималась восторженно рассказывать мне, что видит: петуха, тощую собаку на цепи, зашедшуюся в лае при нашем приближении, лошадь и телегу.

Она знала, как все это называется, мама показывала ей рисунки и рассказывала. Но девочка никогда не видела вживую ни пса, ни петуха.

Детский смех в одном из дворов привлек ее внимание. Жалобно Майя взглянула на резвящихся девчонок, а после на меня:

— А можно потом и мне с ними поиграть?

— Потом – да. Но сейчас мы с тобой должны пойти на базар, чтобы продать шарфы и купить поесть.

— Конечно, — с готовностью кивнула дочка. — Кушать очень уж хочется!

За мостом нас ждало оживление.

Деревенские жители в такой ранний час уже были в полях или на огородах, а те, кто жил в более развитой части поселка, по утрам спешили на работу в лавки, школы, лекарские, аптеки.

Я с удивлением увидела на одном из домов вывеску частной сыскной конторы. Не помню, чтобы раньше она здесь была. Староста так и не сумел добиться обеспечения, чтобы нанять нескольких стражей. Беспорядков в Береговом как таковых не было, но людям все же было бы спокойнее жить, зная, что помощь совсем рядом.

А тут целая сыскная контора! И кто же вдруг решил, что детективы в тихом поселке вдруг понадобятся? Да еще и частные – цены на их услуги были запредельными.

Мимо промчалась лошадь, тянущая за собой телегу, полную набитых под завязку мешков. Возничего не было, и одинокая лошадь могла посшибать людей, внезапно появившихся у нее на пути.

Я распереживалась, принялась оглядываться по сторонам. Народ всполошился, кто-то попытался прыгнуть в телегу и задержать животное, но у него не вышло.

Храбрец опрокинулся на мощеный тротуар и со звоном смел уличную витрину у лавки с посудой. Огреб от торговки и под ее визги бросился наутек.

Майя оцепенела, схватившись за мою юбку. Это-то меня и отвлекло.

— Что такое? — я присела на корточки, заглянула ребенку в глаза.

Девочка со страхом смотрела на скандал, разразившийся между пожилой парой у лавки через дорогу.

— Кричат, — тихо ответила девочка. — Давай уйдем, мама? Шумно.