Возрождение. Книга 1. Легенда

Так же внезапно глазные яблоки закатились и накрылись веками. Яд, проникший в каждую клетку, усвоился в организме. Кожа порозовела, вены нырнули на прежнее место, и Мира задышала. Ровно, глубоко, так, как и должен дышать человек, не испытывающий страха.

Глава 7

Шорох. Шорох…

Под плинтусом?

Мира распахнула глаза и подскочила, рассчитывая увидеть, как стены ее комнаты живут своей активной жизнью – настолько этот звук был громок, однако тут же замерла, завороженно уставившись в окно.

- «Небо всегда было таким ярким? А свет? Свет всегда ложился так ровно? Он будто матовый… И не противно желтый, а чуть теплый.

И листья так громко шуршат».

Она хихикнула, когда разглядела на яблоне несколько крошечных, еще неспелых плода. Странно, обычно их с трудом можно было различить среди густой зелени.

Тот же шорох заставил ее резко обернуться.

- Мыши? – удивленно протянула хозяйка комнаты, спускаясь на пол. Ведомая нешуточным интересом, спустилась с постели и подползла к стене.

Звук стал значительно громче, но резко затих. Ухо без капли страха прислонилось почти к плинтусу.

- Мы ведь договаривались подать сегодня булочки с сахаром, а не с маком! – возмутилась кухарка, и Мира тут же отстранилась, уставившись на место, у которого сидела, в искреннем недоумении.

Под ее комнатой находилась кухня пансиона, но расслышать что-то подобное в таких условиях невозможно. По крайней мере, так она думала.

- Кажется, брежу.

С языка готово было слететь имя.

Девушка резко захотела окликнуть того, кто занимал ее голову не первый день, но замялась, не подобрав нужного обращения. Жизнь без имени представилась ей чем-то чрезмерно сложным.

Неловкое, тихое «эй?» раздалось среди пения птиц, скрипа половиц и приглушенных криков этажом ниже. Казалось, в этот день пансион был как никогда полон жизни. Есть какой-то повод? Это Мира вспомнить с ходу не смогла, потому решила просто поинтересоваться этим у подруг чуть позже.

- Эй? – усмехнулся голос.

– А ты не очень-то вежлива.

- Прости. Не знала, как начать разговор.

Собственное дыхание, кажется, увеличило размах. Теперь легкие наполнялись больше и дольше, будто подросшие в размерах. Мира никак не могла понять, что в ней изменилось – она не то выросла, не то, напротив, уменьшилась. Предметы стали объемнее, тени – контрастнее, каждая прожилка на поверхности комода была различима, как и все нити на холщовом пастельном белье.