Возрождение. Книга 1. Легенда

Через пару часов Мира поднялась в постели, на цыпочках дошла до двери, чтобы с максимально возможной осторожностью отодвинуть стул и приоткрыть ее. На всякий случай все же оставила стул у входа, для надежности даже села на него, вслушиваясь в знакомые шорохи.

Едва половицы заскрипели, они сжала спинку крепче и уставилась в одну точку, совсем позабыв о том, как моргать. Несколько шагов мимо, и она против своей воли поднялась, открыла дверь шире и выглянула совсем немного, стараясь не выдать своего присутствия.

В дальнем краю коридора раздался скрип, затем щелчок и совсем тихий хлопок. Слабый свет от окна приглушился из-за упавшей на него тени. Отец Юрий, как змей, заполз в спальню Василисы и, скрывшись там, унес за собой все звуки. Все, как в прошлый раз.

Мира тут же отпрянула от проема, поставила стул вплотную к захлопнутой двери и снова села на него, поджав колени к груди. Сердце ускоренно билось, отдавая вибрацией в бедро, но тело, как каменное, отказывалось слезать со стула и вновь прятаться под одеяло.

Шаги отца Юрия раздавались в более скором ритме, чем обычно, когда он покидал этаж. Видимо, не найдя жертву, мужчина испугался последствий возможного раскрытия своих намерений. Более того, он подозревал, кто мог быть причастен к такому развитию событий. Удостовериться в таком ходе его мыслей Миру заставила совсем короткая остановка за ее спиной. Тонкая деревянная поверхность хорошо пропустила через себя звуки этого момента.

Но удивительным было не это – такая ситуация показалась Мире более, чем ожидаемой – а прожигающая ярость, пульсирующая в грудной клетке. Она буквально струилась наверх, как потоки лавы, проникала в горло, и еще бы чуть-чуть – прорвалась наружу. Затруднилось дыхание, руки, сжатые в кулаки на коленях, свело, а челюсть, казалось, намертво сомкнулась, до скрежета и боли. Девушка вдруг представила, как смыкает свои пальцы на шее директора, представила ужас в его глазах и то, с какой скоростью проносятся мысли о сожалении в его гаснущем сознании.

Только отдышавшись и яро пристыдив себя за такие отвратительные мысли, Мира смогла подняться. На душе все еще было гадко после погасшего огня, хотелось попасть на урок рисования, взять ластик и резко, быстро растереть им неугодное изображение до такой степени, чтобы лист разорвался напополам, а затем еще и еще, пока это возможно.