Возрождение. Книга 1. Легенда

И кого же вы выбрали на роль сосуда?

- Меня, - культист, прямой, как столб, смотрел в смеющееся лицо пастыря. – Я – последний представитель культа Мира и Порядка. Мой дедушка умер двенадцать лет назад, за ним ушли все остальные. Я решил, что смогу выполнить предназначение сам.

Хаос вздохнул, унимая веселье. Человеческий мужчина, смотрящий на него, как на мудрого и сильного старшего товарища, теперь вызывал почему-то только сочувствие. В его взгляде читалась полная готовность пожертвовать собой и, что даже ужасало, доверие.

- Ты – идиот. Тебя разорвет, даже если я один залезу в эту тушку, а если мы втроем попытаемся в нее вместиться, от тебя не останется даже кровавых ошметков.

Константин замотал головой.

- Мы все предусмотрели.

С этими словами, он расстегнул манжету и принялся подворачивать рукав рубашки, демонстрируя собственную кожу. Вся она, начиная от запястья, была покрыта шрамами в виде символов, пентаграмм и надписей.

- Все мое тело покрыто такими метками.

Крепче сосуда не найти, уж поверьте.

Лиодор не сдержался – рванул к нему, расширив и без того огромные глазные яблоки. Он принялся рассматривать мужчину, считывать все надписи и выводить линии шрамов, пытаясь отличить один знак от другого – настолько их было много. Они наслаивались друг на друга и были очень старыми.

- Давно тебя начали к этому готовить.

- С раннего детства.

Дор лишь кивнул и потянулся к вороту рясы – расстегнул несколько пуговиц рубашки, проникая под черную ткань.

Он был настолько увлечен, что не заметил дискомфорта Константина, с которым тот пытался отвести лицо к потолку. Все-таки, вместилище принадлежало Мире, и отделаться от мысли, что именно ее руки снимают с него одежду, оказалось проблематично.

- Твое тело действительно выдержит, - констатировал Лиодор, не скрывая собственного замешательства. Глядя на голую грудь священника, он никак не мог избавиться от зуда по телу – знаки работали и источали столько энергии, что становилось не по себе.

– На тебе есть вообще все укрепляющие и запечатывающие метки, какие только существуют.

- Да, была проделана большая работа.

Пастырь, наконец, отошел, не отрывая взгляда от шрамов на рельефах мышц. Он видел такое впервые, и это оказалось едва ли не самым удивительным из всего скопища мыслей. Ощущать, что в этом мире остались вещи, способные вызвать искреннее чувства, было как никогда приятно.

- Хорошо.