Возрождение. Книга 1. Легенда

Появление Лиодора будто открыло новые двери, за которыми прятался целый мир неизведанного и.. весьма приятного, в чем признаться было еще сложнее.

- «В христианстве есть писание про Адама и Еву. Их изгнали из Райского сада за то, что Ева вкусила запретный плод. Ее искусил змей. Теперь меня пугает эта история».

Лиодор же решил просто дать ей время разобраться самой.

Ночью они вновь пришли к Вике. На сей раз та решила не продолжать прошлую практику – объяснила другие моменты, старательно вбивая их в мозг Миры, которая явно не была настроена на подобное.

Рассеянность ее быстро стала всем ясна, потому вскоре Вика сбавила обороты и отправила ее к себе, выдав напутственную речь.

- Будь уверена, ты ему нравишься. Это первое. Второе: не торопись. Третье: удерживай внимание. Четвертое: не нагружай его лишней информацией. К тому моменту, как ты заговоришь о важном, он должен быть в меру напряжен и растерян. Понятно?

- Да.

- Тогда все. Не забывай о том, что я тебе сегодня сказала. Твоя симпатия к нему тоже очень важна в нашем случае, потому что качественно притвориться ты бы все равно не смогла, уж не обижайся.

А так, у нас есть хороший крючок, чтобы зацепить этого сладкого принца. Давай, Мира, ты сможешь. Вперед.

Та кивнула и на одеревеневших ногах поковыляла к себе, понимая, что не так уж ей нравится Константин. Это вмиг стало слишком сильной проблемой.

Ей не хотелось целовать его. Не хотелось идти к нему посреди ночи. С появлением Лиодора жизнь изменилась, и она вполне могла бы согласиться пойти посреди ночи к тому, кто действительно вызывал бы в ней романтические чувства, но Константин вызывал только настороженность и отторжение.

Едва проскальзывала мысль, что об этом кто-то узнает и вновь поднимется шумиха, уже не было страшно, но было неотвратимо неприятно.

Пусть все они узнали бы о ее поцелуе с Викой – это правда, это можно стерпеть и пронести.

Странное и резкое откровение посетило сознание девушки: если бы можно было направлять свою симпатию на кого-то другого в этом учреждении, она именно так бы и поступила.

Мира замерла, поняв, что преемник Отца Юрия – единственный, кого девушки могли полюбить в стенах пансиона. Дело не в исключительности его характера, а в исключительности его пола. Вероятно. Может, кто-то здесь и полюбил его осознано, но можно ли так сказать о ней самой?

Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной.

- Дор, я не хочу идти к Константину.

- Мы же это уже обсуждали.

- Я не хочу. И, - запнулась, - и не пойду.