Хозяйка Чернолесья

В белую льняную рубаху с красным поясом из шерстяной нити. Плести его должна была моя мать, но вместо этого я получила пояс, который заранее сплела для Титы заботливая оборотница-мама.

Роба тоже была с чужого плеча, однако меня не волновали приметы. Я знала, какое заклинание им можно противопоставить. Поэтому надела всё, что добродушная Кора принесла в мою избу, и открыла лунку портала к самой кромке леса. Уже оттуда мы пошли к храму: Эдвин должен был ждать на месте.

Мой кортеж тянулся на пару сотен магических созданий после меня.

Пошли действительно все, кто похож на людей. Остальные наблюдали через зеркало, как мы подходим к Несуществующему храму, и умилялись, как быстро пристроили свою Хозяйку.

Доподлинно неизвестно, почему первые храмы стали называть Несуществующими. Но так получилось, что в Тихом как раз стоял один из них. Пусть местные предпочитали ходить в новый, я хотела выйти замуж в стенах, что видели ни одну войну и выстояли. Возможно, так я настраивала себя, что и наш брак переживёт любые невзгоды.

А может, просто мечтала, чтобы детские фантазии об идеальной свадьбе сбылись, хотя бы так спонтанно.

Огромные дубовые двери распахнулись передо мной, и я ступила в священное пространство, наполненное таинственным полумраком и атмосферой древней магии.

Дышать стало трудно. Я волновалась почти так же, как в тот день, когда впервые смотрела в глаза Эдвина. Или в тот миг, когда просила у него прощения за недоверие.

Подол не по размеру длинной робы скользил по полу, издавая тихий шелест.

Этот звук заглушало лишь биение моего сердца. Меня окружал приглушенный свет, проникающий сквозь высокие витражные окна, создавая игры теней и красок на стенах, оживляя сцены из священных писаний.

Витражи выбивались из общей стилистики, потому что вместо Ехидны и Странника участниками сюжетов были новые боги. А вот статуи, головами удерживающие потолок храма, точно изображали этих двоих. И даже кот Марс отметился у малого алтаря, где обычно святили детей.

Большой алтарь представлял собой лестницу из трех ступеней. На самом верху — аналой — высокая подставка с книгой. И рядом — жрица, облаченная в белое с золотом. Золота на ней было уже больше, чем одежды цвета невинности. Но даже это не могло испортить мне настроение.

Потому что у первой ступени меня ждал Он. Мой Эдвин, успевший привести в порядок свой парадный мундир из красного бархата, украшенный серебром. В его глазах светились огонь страсти и нежность.