Хозяйка Чернолесья

Когда заметила, что уже не лечу, но ползу, мысленно отругала себя и "пришпорила" свой транспорт. Приземлилась возле входа в трактир "У Милоца". Вошла внутрь, спросила, собственно, у Милоца, где могу найти столичного хлыща. Мне молча выдали ключ от его комнаты, корзинку с лёгким ужином и вином. Вино лёгким не было, а корзинка тем более. Но первое меня только радовало, а со вторым вполне справилась магия.

Каждый шаг по лестнице я воспринимала так, будто поднимаюсь на эшафот. Только за дверью самого шикарного из имеющихся номеров меня ждал не палач (иронично, что палач как бы меня сюда направил).

Но ждал меня все-таки не он, а любимый мужчина. Я надеялась, что всё-таки ждал. Несмотря на моё недоверие. Несмотря на своё недоверие. И назло всем нашим врагам.

Когда я вошла, он сидел на кровати и грел в руках мою заколку. Его подарок. Белое золото с именной гравировкой, бриллианты.

— Прости, — выдохнула я, взглядом прикипев к его лицу. Эдвин осунулся ещё сильнее и выглядел откровенно больным. Но теперь он не был пьян, он не горевал обо мне.

Разбитое сердце — это не так страшно как скорбь о любимой, однако и то, и другое может погубить.

— Я не уверен, смогу ли, — честно признался он и смежил веки. Словно пытался отгородиться от меня, спрятаться. — Я не виню тебя, но…

— Тебе больно, — договорила за него я.

Корзинка мягко опустилась на ковёр. Свиток полетел куда-то в сторону. Я медленно двинулась к нему, про себя молясь всем известным богам, чтобы Дерольд меня не оттолкнул. Если он укажет на дверь, я уйду.

Не потому что гордая, нет. Просто достаточно хорошо его узнала, чтобы понимать: он не изменит своего решения. Даже если я встану на колени и буду умолять о прощении. Но… Эдвин не сказал “нет”. Сейчас прозвучало “я не уверен”, а это даже больше, чем я могла бы ждать от него.

— Мне больно, — согласился он. — И вместе с тем, я понимаю тебя. Будь на твоём месте кто угодно другой, и я усомнился бы в невиновности. Но мы на своих местах. Это ты и я, а не кто-то другой.

— Прости, — повторила я.

Не помню, когда потеряла по дороге к кровати свой плащ. Я помню лишь, как дрожали ресницы Эдвина, как ходили желваки на его лице. Я помню, как почувствовала аромат его туалетной воды, а потом села на самый краешек постели.

— Мира…

— Я люблю тебя, — перебила его я, пока не прозвучало ужасное “нет”. — Ты можешь меня ненавидеть за то, что я не поверила тебе сразу и безоговорочно. У тебя есть на это право. Но я всё равно люблю тебя.

Он молчал.