Королевская академия магических искусств. Формула любви

Вытирая их тыльной стороной руки, я чертыхнулась и вышла из тени. Живот снова заурчал, и я направилась к входу — искать буфет.

Судя по вновь образовавшейся толкучке, прибыл еще один омнибус — желающих подать документы не становилось меньше. Золотая молодежь по-прежнему подкатывала на частных магомобилях. Все они почему-то не сразу шли в главное здание, а собирались здесь же, у арки, в небольшие группы. Здоровались, общались и нарочито небрежно оглядывались по сторонам, надменно фыркая на слегка помятую после поездки в переполненном омнибусе толпу провинциалов.

Вся эта картинка вызывала у меня только одну мысль: «Терпеть не могу всех этих напыщенных ванов». Что я тихонько себе под нос и пробормотала.

— Честно говоря, я тоже, — тоненьким голоском сказали рядом.

Я повернула голову и даже немного зависла от увиденного. Мне приветливо улыбалась невысокая, мне по плечо (а я и сама отнюдь не великан), хрупкая девушка. Огромные очки закрывали половину худенького личика, а мелкие золотистые кудряшки торчали во все стороны вокруг ее головы.

— Мой папа увлекается религией племени матумба, — заметив мое недоумение, пояснила она. — Это талисман удачи.

Матумба… что-то из наших островных колоний? Кажется, именно там, среди бурных волн теплого океана, добывают лучшую в мире руду для накопителей.

Совсем рядом с нами высадил пассажиров магомобиль с будто бы знакомым гербом. Дверца хлопнула, и я наконец отмерла:

— Солидно. Удача никогда не бывает лишней.

— Вот и папа так сказал, — робко улыбнулась мне девушка и, зажмурившись, как перед прыжком в воду, выпалила: — Предлагаю тебе свою дружбу!

— Дениза! — крикнул женский голос, и я машинально обернулась.

Раскрыв над головой кружевной зонтик, ко мне плыла леди ван Эзерхольд. За ней, сверкая зелеными глазами, шел Герард.

— Каролина? — вежливо спросила я.

Ну конечно, куда же без неё… другого времени подать документы у неё, видимо, не нашлось.

Она бросила на мою притихшую собеседницу мимолетный взгляд и, делая вид, что никого не видит, потупилась:

— Я была непозволительна груба с вами, и мне, безусловно, нет оправданий.