Пленница ведьмака

Не заговаривай, пока тебя не спросят, не забывай слова «пожалуйста», «спасибо», «извините», не корчь рожи…

– Чё-то дофига условий, – взбрыкнула я.

Его руки вцепились мне в плечи. Он наклонился так, что наши лбы соприкоснулись.

– Делай как я говорю, и, если повезёт, будешь спать в своей кроватке.

На миг передо мной возник совсем другой человек. Сильный, властный, не имеющий ничего общего с дружелюбным юношей. Игривое настроение испарилось, как напуганная серебряным клинком стая виллианов.

Мы продолжили путь к особняку.

– Я всё ещё на вас сердит, – в тоне же Бреннана не было ни намёка на праведный хозяйский гнев.

– Да ладно тебе, не надо обижать милашек.

– Маленькие бандиты, а не милашки.

Рыжик щёлкнул зубами, пытаясь схватить меня за юбку. Я отдёрнула подол.

– Мо, не завидуй. Тебе платье ни к чему, ты и так красавица, – пошутил Бреннан.

Пропавшие вещи это, конечно, то ещё огорчение, но как можно долго сердиться на улыбчивых собачек? Так и знала, что парень скоро успокоится.

Перед ступенями крыльца собаки остановились. Дигби залаял, а Мо плюхнулась на попку и завыла.

– В чём дело? – я еле сдержалась, чтобы не кинуться целовать расстроенных крошек.

– Ты им очень понравилась, им жалко с тобой расставаться.

– А…

– Нет, им нельзя в дом.

– Почему?

– На территории поместья обитают примерно четыре десятка собак. Как думаешь, сколько времени им понадобится на то, чтобы перевернуть его вверх дном?

Думать об этом не было ни малейшего желания.

С детства я до умопомрачения обожала единорогов и мультики про волшебных пони. Одежды и бижутерии с этими коняшками у меня хватит на маленький музей, а на туалетном столике уже несколько лет живёт фарфоровая фигурка в виде отдыхающего на лугу единорога.

А тёмная статуя в холле мне не понравилась сразу. По замыслу скульптора, мифическое создание обладало не только длиннющим витым рогом, но так же обвислыми ушами, козлиной бородкой и выпуклыми, как у рыбы, глазами.

В холле находилось ещё несколько статуй со сказочными существами, однако они не вызывали у меня такого же разочарования. Омерзения – да. А разочарование более неприятное чувство, чем омерзение.

– Как-то тут тихо, – прошептала я.

Почему-то не хотелось говорить в полный голос в таком большом помещении.