Враг моего сердца

До сих пор видел он, как ложится рука Чаяна на талию Елицы, как скользит чуть вверх по спине, и как брат смотрит на княжну — как никогда ни на одну девицу не смотрел. Даже на жену свою, что после в родах умерла. Уж это Леден знал. Рукоять топора выскользнула из влажной ладони, и тот с глухим ударом упал в притоптанный песок.

— Устал? — раздался тихий голос в стороне, из чистой, словно ночное озеро, темноты двора.

Он поднял голову, смахивая со лба липкие пряди. Вышемила подошла, протянула ковш полный воды из колодца.

На плече её висел белоснежный рушник, бросая бледные отражения в её глаза.

— Не устал, — Леден напился вдоволь, досадуя, что злого огня внутри не может унять даже родниковая вода.

После умылся под внимательным и ласковым взором Вышемилы. Боярышня уходить не торопилась, как и говорить о том, зачем пришла. Ведь не просто так на ристалищах появилась — не мимо проходила явно. Но обиды за то, что вчера он к ней так и не пришёл, девушка пока не выказывала, ни о чём не спрашивала. Стало чуть легче, будто вместе с потом вышла и часть муторных мыслей.

Леден потянулся было за рубахой, что висела на ограде, да боярышня успела быстрее её схватить.

— Не чуди, — Леден улыбнулся сдержанно. — Дай.

Вознамерился забрать, да девушка одёжу за спину спрятала, плутовато улыбаясь. Конечно, можно и так дойти — дело невеликое — но Леден замер с поднятой рукой, глядя сверху вниз на Вышемилу. Она смотрела на него так смело, как ещё ни разу не доводилось видеть. И ждала, явственно, напряжённо. Он будто бы слышал, как бьются невысказанные слова в её груди, режут горло — да робость берёт большая.

Хоть уже на многое решилась. Да только зря пришла в этот самый миг, как Ледена мучило столь явное смятение — до худого дойти может.

— Поцелуй меня, — шепнула девушка. — Поцелуй, Ледок.

Он обвёл взглядом её ладное личико, совсем юное, почти детское, но обещающее скоро расцвести полной женской красотой, что и Зимаву затмит. Очнулся только когда почувствовал, как под ладонью оказался её стан тонкий, как прижалась она к нему тут же, роняя рубаху на землю.

Скользнуло её дыхание по шее. Дрогнули ресницы.

— Не нужно, Мила, — попытался вразумить её Леден, да больше, кажется, себя самого.

— Знаю, что другие говорят. Но всё равно мне. Знаю, что не такой ты, как в кривотолках людских. С тобой хочу быть, — тряхнула девушка головой упрямо. — Ты не понимаешь, каково мне. Как будто до сих пор в том лесу в траве лежу. Каждую ночь… Покажи мне, прошу. Как должно быть.