Враг моего сердца

Сбилось дыхание, затуманило голову — словно хлынуло внутрь что-то давно забытое, но такое необходимое, без чего жизнь — не жизнь, а лишь текущие друг за другом дни.

Елица задышала часто, откинулась назад, упираясь рукой в лавку позади себя. А Леден обвёл большим пальцем плавную линию её подбородка, видя, как будто морозной мглой подёргиваются её всегда ясные, тёпло-зелёные, что листья осоки, глаза. Склонился к ней, почти содрогаясь от страшного желания коснуться её приоткрытых губ своими.

И казалось, застыло время, не двинется больше никуда, а прошло-то всего мгновение — и княжна отстранилась от его руки.

— Что это было?.. Почему так… — Леден сглотнул, шало моргая — будто морок с тела сошёл.

Он осёкся, когда Елица схватила его за локоть и вскинула вверх, открывая раненый бок. Словно ничего только что не случилось.

— Что было… То же, что и в тот день, когда сон тебе плохой приснился, а я разбудить тебя попыталась, — ответила она спокойно.

А у самой сердце так и колотится — он чувствовал его как в собственной груди.

Даже приложил ладонь, сомневаясь — нет, его билось ровно и сильно. Бледность уже отступала с лица княжны, порозовели слегка скулы. Но спокойнее от её сосредоточенного и невозмутимого вида вовсе не становилось.

Вновь пробежались нежные пальчики по коже на боку. Елица склонилась, ощупывая теперь и второй, покрытый зыбкой коркой рубец, заставляя забыть о том, что случилось. Леден вдохнул медленно и выдохнул, стараясь не смотреть на неё. Что ж творится такое? Ничего ведь особенного не делает, но близость её, лёгкий цветочный запах, что струился от её одежды и рук, словно нутро обволакивали.

Показалось вдруг, как сквозь туман, что княжна, выпрямляясь, провела ладонью по его животу. Совсем легонько — может, и правда померещилось, да тело отозвалось мгновенно и кабы теперь не выдало его с потрохами.

Елица замерла, задумавшись, поглядывая чуть исподлобья, будто забыла, что хотела сказать. Леден опустил руку — и случайно скользнул ладонью по её спине. А в следующий миг и сам засомневался, что вышло это невзначай.

Княжна точно одеревенела, распахнула широко глаза, но быстро справилась с нахлынувшим на неё смятением.

— Ты к грани близко ступил последний раз, верно? — прервала она неловкое искрящееся молчание.

— Ступил, — он кивнул, не переставая оглядывать княжну и любуясь каждой чёрточкой её лица. — Но вернулся.

— Потому и заживает плохо — не очистился после, — рассудила она уверенно. — Впустил недобрую силу в своё тело.