Враг моего сердца

Вернее, помнил, что узнает… Через много лет. И тогда справится с немочью и сделает к ней шаг. Потом, но не сейчас…

Леден вздохнул — и проснулся. Первый раз после такого сновидения — сам. Брашко уже не было: ушёл тихо, не обеспокоился — а значит, спал Леден без буйства. Странно даже.

За окном уже стояло утро, умытое, чистое, словно после грозы. Скоро выехали из детинца кмети — княженку встречать — и хоть немного на душе стало спокойнее. Сколько уж лет жил, а всё больше убеждался: от девиц порой забот столько, что кажется, лучше бы их и не было вовсе.

Теперь же только ждать возвращения княжны.

К вечеру безмолвно засверкали зарницы вдалеке, озаряя холодным светом полосу надвигающихся туч. Не успело стемнеть ещё, как пронёсся над городом первый отголосок грома. Взрезалось небо яркими полосами Перунова огня над широкими лядинами, и над хмурым лесом. Загрохотало, заворчало, сотрясаясь, всё вокруг.

Леден стоял на втором ярусе терема, наблюдая за божественным буйством.

Но внимание его отвлёк всадник, что спешно, едва не сбив стражника с ног, въехал во двор и остановился у крыльца, не слушая ругани, что сыпал ему вослед часовой.

— Ты кто такой? — окликнул его Леден.

Тот задрал к нему голову, смахивая с лица пыль. Оказалось оно простоватым, каких много за жизнь довелось увидеть в городах и весях, только глаза были сумрачными больно и подозрительными.

— Гонец из Логоста. Боярин Чтибор меня прислал. Намедни там нападение косляков отбили. Еле-еле удалось прогнать. Так вот люди с теми говорить хотят, кто сейчас стол княжеский занимает. Тяжко нам. Подмога нужна.

— Идём со мной, — Леден спустился во двор и повёл мужика к общине.

Передал только выскочившему навстречу отроку, чтобы Чаяна кликнул да воеводу поскорей. Похоже, жизнь в Велеборске становилась день ото дня всё хлопотней.

Скоро брат встретился с гонцом, который назвался Балой, выслушал, не перебивая — и ещё яснее стало, что степняки гораздо сильнее стали давить земли, что остались, как считали они, без княжеского надзора и помощи. Князем становиться никто из тех, кто Велеборск захватил, не спешил, а потому они справедливо думали, верно, что и заступиться за людей будет некому.

Почему-то от мысли этой становилось неприятно и муторно внутри.