Враг моего сердца

— А сейчас ты — наследница. Была невеста желанная, а теперь и вовсе хоть с руками отрывай.

Чаян вдруг остановился под раскидистой старой яблоней, которая развернула в стороны свои густые ветви едва не на три сажени, тесня в стороны младших подруг. Елица повернулась к нему, оглядела лицо его серьёзное и озабоченное как будто.

— А ты разве?.. — хотела было укорить его, да передумала.

Мыслей княжича она доподлинно не знала, а обижать неосторожно не хотела.

— У нас договор. Я сказал, что мы уйдём отсюда, как только Сердце сыщется.

И слово своё я держать намерен, если о другом не попросишь.

— Попрошу? — Елица покачала головой, невольно улыбаясь. — Чтобы остался?

— Да.

Чаян шагнул к ней, мягко обхватил пальцами подбородок, скользнул ладонью под убрус, к шее. Елица остановила его руку, отвернулась, когда он лицо приблизил, опаляя нетерпеливым сбитым дыханием губы.

— Ты получил свой подарок намедни, — постаралась сказать она как можно твёрже. — Другого у меня не припасено.

Чаян провёл большим пальцем по её скуле, не торопясь отстраняться.

Она и смотреть на него не хотела: взглянешь — и утянет снова в свой омут, где уж Зимава давно оказалась. Ох уж эти братья Светоярычи: один всем вокруг мил быть хочет — и противиться его чарам трудно. А второй — никому — да от этого не легче.

— Что ж ты делаешь со мной, Елица... — он всё же отступил. Она спешно поправила сбившийся платок. — Уезжай в Звяницу завтра. С утра. Я кметей предупрежу, чтобы сбирались. Вышемила и без тебя уже поправится.

А тут я всё с Грозданом твоим решу. Потерпит.

Глава 12

Звяница жила, как и всегда: до того, как появилась однажды в ней Елица, да пока коротала здесь годы вдовства. Так и жить будет дальше, даже если не придётся больше здесь никогда оказаться. Обширные лядины уже давно вспахали, мужи посеяли пшеницу, а теперь пришла пора женщинам сеять горох да лён. Их светлые фигурки, словно зёрнышки, рассыпались по нивам. Слышалась издалекаих слаженная песня, которую Елица хорошо знала — и она сама начала припевать тихонько, пытаясь передать хоть каплю собственной детородной силы земле и будущим всходам.

Уж я сеяла, сеяла ленок,

Я сеяла, приговаривала,

Чёботами приколачивала:

Ты удайся, удайся, ленок!

Ты удайся, мой беленький

ленок!

Вея, что поехала нынче с ней вместо Миры, к которой, как та ни старалась, веры больше не было, посмотрела на Елицу задорно и одобряюще. Кмети прислушались тоже, а Стоян даже и обернулся, чему-то улыбаясь.