Легенда о проклятии

Староста книгу учета ведет, а в нее магический кристалл впаян, и информация о новой семейной паре, как и о рождении или смерти, попадает в Главную Книгу Записей Королевства.

За день успели и столы с лавками вынести и украсить все. Свадебный обряд проходил на специальной поляне, там росло дерево, которое цвело только для влюбленных в свадебный день. Такие деревья росли у них в долине на холме, где сняли проклятие Лебедина и Ирий.

После обряда гуляла вся деревня. И бегающие всюду дети получали подарки от жениха и невесты — деревянные игрушки.

Только одну фигурку Юрий оставил себе. Она случайно попала ему в руки, что-то заставило его глянуть на вещицу в руках, и он узнал образ родного человека, матери. Все же Жанелия хороший лекарь, каким-то неведомым образом он простил мать, и теперь статуэтку своей матери он оставит. Сохранит, как и светлую память о ней и об отце.

Когда невеста убежала куда-то с подружками, Юрий спросил у тестя, почему он выдал замуж дочь за первого встречного?

И тот, лукаво улыбаясь, поведал, что причин несколько и все события так сложились.

Во-первых, он никогда не хотел выдавать дочь за Зайцева младшего, не подходит он дочери. А про договор сказал, когда дочка очередной скандал устроила из-за ничего. Хотел на место поставить, припугнуть. Зайцевы действительно сватов засылали, но положительного ответа не получили, отец знал отношение дочки к этому “жениху”.

Во-вторых, Велислав, считал, что разбирается в людях и Юрий ему понравился.

— Есть в тебе стержень, — сказал он тогда. — Да и дочку мою не обидишь. И видел я, как она на тебя смотрела, понравился ты егозе. И не бабник.

Юрий непонимающе глянул на родственника.

— Вон туда погляди, — он указал в сторону, где девицы кучковались и что-то эмоционально обсуждали. — Видишь вон ту, в красном сарафане? Она с тебя глаз не сводит, проходила мимо несколько раз, хвостом крутила, а ты и не заметил.

Юрий удивленный осмотрел девицу и с минуту понаблюдал.

Воин снова вернул все свое внимание тестю, предлагая тому продолжить разговор.

Велислав помолчал, наблюдая за мужем дочери, и хмыкнул себе в бороду, а потом продолжил, и говорил он теперь о своей ненаглядной кровинушке.

— Капризна она бывает, избаловал я дочку.