Ледяная княжна

Отшельник был категорически против моей беззащитной спины перед глазами южанина, а Хасар — ну точно дети — требовал соблюдать правило: вассал охраняет своего сюзерена, а вот северян он охранять не нанимался, и точка. С небольшим перевесом победили северяне. Первым шел Сойка, за ним Хасар, следом я, а замыкал наш походный порядок Отшельник.

Я спиной ощущала его взгляд, и на душе было тепло от уверенности, что спину мне прикроют в любом случае.

К землянке подошли в закатных сиреневых сумерках.

Сойка пытался намекнуть на ужин, но Отшельник разрешил только вскипятить чай да запечь грибы, которые набрали по пути.

Я так устала, что мысль о сухпайке не казалось больше отвратительной. Ноги немилосердно гудели, спина налилась свинцом, хотелось вытянуться, лечь и отрубиться. Без снов, без мыслей, без страхов.

Но в стылой землянке не оказалось ни дров, ни лапника. Я с тоской оглядела голые доски, закопченное пятно очага и поплелась наверх за дровами.

Сойка остался чистить грибы, а мы разбрелись по округе, пытаясь найти сушняк — бесполезное занятие на границе болот.

Мне повезло напасть на малинник и набрать пригоршню сладких ягод, да наломать пахучих веток в чай.

Вот странное дело, я шла в другую от всех сторону, однако то Отшельник, то Хасар мелькали поблизости, будто и не удалялись никуда.

— Айрин, нам надо поговорить. — Отшельник возник сбоку, словно шагнул из пустоты.

Я вздрогнула и рассыпала ягоды.

— Прости, напугал.

— Северянин бросился собирать убежавшие ягоды.

Я присела рядом, искоса глядя на ледяного. Раньше он казался мне слишком... слишком красивым, слишком высокомерным, слишком далеким от дел простой княжны, а сейчас я видела перед собой обычного... ну ладно, весьма симпатичного мужчину, с усталым от забот лицом. И внезапно захотелось дотронуться до его лба, разгладить собравшуюся там морщинку, прогнать печать забот, но я сдержалась. Будь реалисткой, Айрин. Кто он, а кто ты?

— Вот.

— Он протянул мне ягоды, и закатное солнце высветило смущенную улыбку на лице северянина. Подозреваю, мне досталось редкое зрелище.

Где-то в глубине души постепенно зарождалось чувство радостного ожидания. И плевать оно хотело на здравый смысл, на войну и кучу сопутствующих обстоятельств. Чувству хватило одного смущенного взгляда, чтобы вылиться в румянец на щеках.

Мы стояли друг против друга, и никто не торопился прервать молчание.