Ледяная княжна

Хасар подкинул золотые на ладони, улыбнулся их звону и убрал в мешочек, висящий на шее.

— Ваша светлость, я полностью к вашим услугам. — Он изобразил поклон.

Отшельник буркнул что-то неприличное, Сойка горестно вздохнул. Оба ледяных вернулись к своим делам, а Хасар занялся мечом.

Я осталась одна. И никто ни единым словом не поинтересовался, что чувствует ее светлость, не пожалел: взвалила на себя узкоглазую проблему, будто своих мало. Ну и пожалуйста... Плюхнулась на мох, прислонилась к березе, прикрыла глаза.

На душе копилась горечь. Я бы дорого сейчас отдала, чтобы прижаться к надежной и родной груди и выплакаться вволю, до последней слезинки. Только где ее найдешь, грудь-то, когда кругом одна мужская воинственность, не терпящая слабости и слез.

Заморосило. Я подняла лицо. Темно-серые тучи висели сплошной ватой так низко, что казалось, они застряли здесь, зацепившись за верхушки деревьев.

Погода точно подстраивалась под мое настроение. Холодно, грустно и одиноко. Я прикусила губу. Не помогло.

В глазах защипало. Холодные мелкие капли касались кожи, смешивались со слезами и стекали к подбородку. Это дождь, и ничего более. Всего лишь глупый дождь.

Рядом в мох воткнулась оструганная палка, и небо закрыл темный плащ. Вытерла мокрое лицо. Что же, пожалела себя, и хватит. Пора и честь знать.

— Спасибо, — поблагодарила Хасара.

Вытащила палку, переставила ближе к костру. Не глядя на северян, пристроила плащ. Южанин вернулся с еще одной палкой, и мы вдвоем соорудили навес. Сойка притащил лапника, бросил на мох.

Отличное ложе, если накрыть плащом.

Все так же молча я попробовала варево в котелке, скривилась — ну и гадость! — полезла в свой мешок. Откопала соль, перец. Хасар щедро поделился пятью картофелинами, двумя луковицами и морковкой. Быстро начистила, порезала и добавила в закипающую воду. У нас будет настоящий суп, а не просто несоленая крупа с жестким мясом.

Идти за грибами под моросью было лень. Да и какие тут грибы? Горькушки да сыроежки, вот и все богатство.

— Готово, — объявила я, когда по поляне уже давно расстилался одуряющий запах мясной похлебки, а около костра сидели, глотая слюни, мужчины. Общая трапеза сближает. Маленький навес около костра примиряет даже непримиримых. Лучше теплый бок недруга, чем холодная сырость.

Мы ели, обжигаясь, торопливо заглатывая восхитительную на вкус, а главное, горячую похлебку. Мясо так и осталось жестким, и его приходилось запихивать в рот целиком и долго пережевывать.