Одинокий некромант желает познакомиться

Да, кто-то появлялся на свет, кто-то умирал, однако что это меняло?

Нет, деревня не была бедной.

Беленые стены домов. Соломенные крыши, а местами и дранкой крытые. Просторные дворы и скот, который здесь ценили куда больше людей.

Тогда еще на подходе Глеба поразили местные коровы – невысокие, но какие-то до того ладные, что взгляд не отвести. Их шкуры цвета темной меди лоснились. Белые рога были круты и остры с виду, а глаза полны печали.

…будто знали.

Его напоили молоком. Просто так, ибо путников положено встречать, ведь всяк знает, что, с идущим по дороге и милость Господня, а уж какая, так то от хозяина зависит.

И потому от монетки отказались.

Мол, так оно не по обычаю.

Почему Глеб решил остановиться в той деревеньке? Сложно сказать. Может, и вправду притомился, все ж от Збесского кряжа путь был долог. Может, решил дать отдых коню. А может, и вправду Господь, с которым у Глеба отношения не складывались, привел. В нем весьма скоро опознали мага, но не обрадовались, только староста, крепкий еще мужчина с окладистой бородой, вежливо попросил от коров держаться.

А что, дом был хорош.

Каменный.

Крылечко резное. Ставни расписные. Лавки. Кудель, которую мучила меланхоличного вида девица, то ли дочка, то ли одна из невесток. В доме было людно, шумно и, несмотря на окна, чадно. И Глеб попросился в сарай.

Он все одно к дороге привык.

Да и лето на дворе.

Солнце припекает. В сарае-то, на душистом сене, совсем иначе спаться будет, чем в духоте дома.

На том и сговорились.

В первую ночь Глеб просто спал. И спалось хорошо. Он помнит, что видел что-то чудесное, пахнущее молоком и творогом, который принесли поутру. Жирный, рассыпчатый, щедро приправленный сметаной и медом, тот был сладок. И пожалуй, Глеб согласился, что лучшего завтрака и пожелать нельзя.

- Они не знали, ни кем он был, ни к какому племени принадлежал, - про тот творог рассказывать было не уместно, как и про тоненький вой, который разбудил его посреди ночи.

Тогда Глебу почудилось, что воет пересмешник, который любит притворяться ребенком. Вдруг да дрогнет бабье сердце, и жалость затмит разум…

…пересмешника следовало изничтожить.

И Глеб поднялся.

Он с немалым трудом избавился от сна, где все так же сладко пахло молоком и сеном.