Одинокий некромант желает познакомиться

Так лучше рискнуть…

Ей было сложно говорить, и она сорвалась на шепот.

И слезы.

…было и вправду больно. Она ощущала и тьму в себе, и пальцы некроманта, вдруг превратившиеся в ножи. Она слышала запах собственной крови, такой острый и… гнилой.

Она бы кричала от боли, если бы могла кричать.

Но ее обездвижили. А потом, в какой-то момент, когда боль стала совсем невыносимой, некромант наклонился к ее лицу и сказал:

- Уже почти… оно злое, да… и вы молодец. Вы очень сильная женщина.

Она?

Она всегда была слабой.

…в тот раз удалось убрать центральный узел, и Анна действительно смогла шевелить, правда, лишь руками, но и то было почти счастье.

- Оно куда сложнее, чем я предполагал, - теперь мастер Смерти появлялся ежедневно. Он садился на постель и брал Анну за руки. Он гладил ее запястья, успокаивая, а потом делал надрезы, и темная густая кровь стекала в хромированный лоток. Это тоже было больно, но мастер разговаривал.

Он рассказывал о том, что в театре поставили новую оперу, которую уже окрестили скандальной, потому что там есть пара весьма откровенных сцен.

О соловьях.

И подорожавшем мёде.

Велосипедах, заполонивших улицы, и новом самоходном экипаже, представленном на Большой технической выставке, который от прежних отличался способностью развивать просто-таки умопомрачительную скорость. Анне доводилось ездить в подобных экипажах?

Ах, у нее свой имелся… чудесно.

Иногда мастер говорил и о проклятье.

- Оно растет, пусть и медленно, - признался он однажды. После лечения мастер Смерти и сам походил на смерть. Он становился бледен и без своего крема, а лицо его характерно заострялось, как если бы мастер маялся животом. И дышать он начинал чаще.

Одежда его пропитывалась потом, а на висках вздувались сосуды.

- Когда вы окрепнете, мы попробуем убрать еще кусок. Чем меньше тьмы в вас останется, тем медленней она будет восстанавливаться.

- Спасибо.

- Не за что, - он поднялся. – Ваш муж хорошо мне платит.

Анна склонила голову. Теперь она могла это сделать, а еще могла держать книгу. И есть сама. И наверное, одно это было уже чудом.

…следующая операция прошла осенью. Анна помнит, как, лежа на столе, смотрела в окно, на старый клен, пересчитывая листья.

Семь красных.

Пять желтых. А вот тот, который прилип к стеклу, он и красный, и желтый.

…было больно.