В академии поневоле

С ней разобралась быстро, благо во всем царил порядок: спальные корпуса слева, учебные — справа и впереди. Если верить буклету, в Академии магии и прикладного чародейства обучалась без малого тысяча человек и лиц иных рас, подтвердивших благонадежность. Много, поэтому и территория большая.

Главный корпус встретил столпотворением в холле: тут вывешивали списки поступивших. Крики радости перемежались со слезами, а проталкивавшие детей к дверям приемной комиссии мамаши давали последние наставления отпрыскам.

— Вам сюда, — лениво подал голос юноша, минуту назад беседовавший с веснушчатой девушкой в забавных полосатых чулках и розовом платье.

Посмотрела, куда он указывал, и покачала головой — приемная комиссия. Спасибо за комплимент, но даже с иллюзией я не тяну на юную прелестницу.

— Где ректорат? — раз вызвался помочь, пусть помогает.

— Апелляции подаются там же, в приемной комиссии, — не глядя, ответил будущий маг.

Подруга волновала его больше некой брюнетки, но он еще не подозревал, какой настырной я могу быть.

— Молодой человек, у вас какой балл по магии сущностей?

Юноша удивленно уставился на меня.

— Полагаю, «неуд», раз не в состоянии отличить абитуриентку от дипломированного специалиста. Проводите меня в ректорат, уверена, ваша спутница сумеет продержаться в одиночку, ее не затопчут.

Веснушчатая девушка вспыхнула и торопливо налепила на грудь значок «Проблемы? Спроси у меня». Угадала, она тоже дежурная, их выбирали среди студентов старших курсов и отряжали помогать приемной комиссии в горячие деньки конца лета.

Ректорат и кабинеты руководящего состава занимали третий этаж. Сюда не доносился шум из холла, стояла чуть ли первозданная тишина. Магия, да и только! Много зелени, словно в оранжерею попала, птицы в клетках — ректор заботился о своем психическом здоровье. Его секретаря я застала за поливом герани. Женщина любовно курлыкала над каждым кустиком, сетовала, если какой-то лист пожелтел.

— Простите, — покашляла в кулак, — не подскажете, к кому обратиться по поводу работы?

Секретарь обернулась и поправила сползшие с носа очки. Она оказалась миловидной женщиной средних лет в строгом белом платье в черный горох. Судя по всему, полукровка: у людей не бывает волос, отливающих синевой.

— Не бойтесь, — женщина широко улыбнулась, показав острые зубки, — я совершенно безобидна.