Пронзая ветер

Это было так неожиданно. Девушка прижала руки к внезапно застучавшему сердцу.

— Линь, будет лучше, если ты продашь подвеску Тагиль и купишь мне какой-нибудь другой защитный амулет. На этом может быть метка, по которой нас легко отыщут. 

У Шута не было ни малейших сомнений в том, чьи эти слова. Он взял крысу за шкирку и поднес к лицу — она зашипела и тотчас же попыталась цапнуть. 

— Он может с тобой говорить?

Лани кивнула. Шут с жалостью взглянул на разрумянившуюся девушку.

— Ну, ты, подруга, даешь. Не успела сбросить одни оковы, как с готовностью нацепляешь на себя новые, еще более прочные.

Ладно, что произошло, то произошло. А с твоим амулетом я еще за стеной разобрался. Я не дурак. И поэтому, когда попадем в Миотополь, я тебе действительно кое-что прикуплю. 

И он мстительно усмехнулся, глядя на крысу.

Глава 2. Циркачи

Они двинулись в путь очень рано. Лани сонно брела след в след за Шутом. Деревья мрачно шумели, подол юбки отяжелел от обильной росы и неприятно прилипал к ногам. Зато никаких трупов им больше не встречалось, крылатый лев спал и видел свои предрассветные сны, кровососы тоже не трогали, лишь гудели нудно и голодно.

Против последних Шут использовал средство из своего рюкзака, окропив им себя и девушку.

Когда путники вышли к тракту, уже рассвело, а трава под ногами высохла. По булыжнику грохотали нескончаемые вереницы повозок. В основном народ двигал в сторону города, до которого оказалось рукой подать. Но на дорогу молодые люди выбираться не стали, а двинулись вдоль кромки леса в противоположном направлении.

И очень быстро нашли, что искали. На лесной лужайке рядом со старой, видавшей виды повозкой паслись две пегие клячи с выпирающими мослами и раздутыми животами.

Подойдя ближе, Лани оценила всю романтику жизни бродячих артистов. Облезлые шкуры на крыше фургона вряд ли могли служить достойной защитой в случае непогоды. Вокруг остывшего кострища вперемешку с цирковым инвентарем валялась кухонная утварь. Среди всего этого важно расхаживали вороны.

При виде странников они с возмущенным карканьем поднялись в воздух, а из валяющегося котелка выполз уж и юркнул в ближайшие кусты.

— Эй, есть кто живой? — зычным голосом крикнул Шут.

Лежащий под колымагой сверток одеял на мгновение перестал храпеть, а потом с новой силой принялся за старое. Зато в недрах повозки что-то зашевелилось. Через пару минут из нее выглянул заспанный коренастый мужчина преклонного возраста с приплюснутым носом на широком добродушном лице.