Пронзая ветер

Поэтому мы с тобой сейчас позаботимся о некоторых мерах предосторожности.

Застонав, молодой человек снял с себя медальон. Золотой диск на простом кожаном шнурке принялся раскачиваться перед ее глазами, постепенно наращивая амплитуду.

– Посмотри на него внимательно, – неторопливо проговорил он. – Когда я закончу, то спрячу диск под рубашку. Как только ты увидишь меня одного, ты подойдешь, вытащишь медальон и поднесешь к моим глазам. После этого мы оба вспомним все, что произошло с нами сегодня.

Лани зачарованно кивнула.

– А теперь спи, – приказал Шут, и она послушно провалилась в небытие.

Проснулась, когда карета остановилась во дворе белокаменного замка. Высокие стены украшала замысловатая лепнина. Оскалившиеся мраморные химеры поддерживали балкон над массивными входными дверями. На цветных витражах сводчатых окон были изображены сцены людских страданий, а на длинных синих полотнищах, свисающих со стен замка, крылатые змеи кусали себя за извивающиеся хвосты. Двор, несмотря на предрассветный час, был наполнен людьми.

Открыл карету Шестипалый и повел пленников к Торрэлу. Шут с трудом передвигал ноги и сутулился, но, представ перед рыцарем, выпрямился.

– Оставьте нас, – приказал Торрэл снующей вокруг него челяди.

И все бросились врассыпную. Площадка опустела в считанные минуты. Лани обернулась. Шут стоял сзади, не делая попыток к сопротивлению. Да и трудно было сопротивляться великану, в полтора раза превышающего его как в длину, так и в ширину.

А между тем Торрэл достал из кармана на широком поясе флакон, отнятый у жены кузнеца. Он вдохнул содержимое в себя, а потом швырнул его на землю, с хрустом вдавливая каблуком.

– Фу, – невольно сморщилась Лани от отвращения, вспомнив, откуда это ему принесли.

Шут сзади хихикнул, прочитав ее мысли, а рыцарь побагровел.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я не буду убивать тебя, Шут.

В руках рыцаря появилась коробочка. Небольшая и черная, лишенная каких-либо украшений. С легким щелчком крышка распахнулась, и Торрэл вытащил тоненькую металлическую скобку. Резко наклонив Шуту голову, он вонзил скобу ему в затылок.

– Я думаю, Шут, что тебе незачем помнить сегодняшние ночь и утро. Когда ты проснешься, будешь думать, что провел все это время в трактире, напившись до полусмерти.