Пронзая ветер

Это хорошая возможность попытаться совершить перестановку среди Домов. В Кроссе много желающих воспользоваться волнениями, чтобы заявить свои претензии на трон Верховного Правителя. В Митриле же, в отсутствии Диогэла, Дом Откровения, как я понял, тоже проявляет подозрительную активность. 

— Ротэль в роли королевы? Что ж, теперь это все меня не касается. Я предатель, изгой и убийца, — прошептал Линнок.

Лани сочувственно дотронулась до руки друга, но он не заметил этого.

— Коросс, расскажешь, что ты знаешь о родителях Линя? — спросила девушка, чтобы как-то отвлечь Шута от грустных размышлений.

— Вряд ли это Линю понравится. Особенно сейчас.

— Это еще почему? — тотчас подозрительно осведомился Шут.

— Потому что по матери ты кроссец. Поэтому тебе так хорошо дается лицедейство и цирковое искусство. 

— И кто она? — глухо спросил Шут.

— Имя я тебе не могу сообщить. Пока не могу. Ее тоже нужно подготовить. Тебя забрали у матери против ее воли. Это стало сильнейшим потрясением для бедной женщины. Но я могу свести тебя с ней, если обещаешь мне ни словом, ни жестом не намекать о том, что ты ее сын.

Шут зло фыркнул.

— Какое интересное предложение! Чтобы узнать, кто моя мать, я должен, во-первых, поехать с тобой в Кросс, прихватив, разумеется, Лани, а приехав, издали испытывать припозднившееся сыновнее обожание к женщине, на которую ты ткнешь пальцем. 

Коросс пожал плечами.

— Да я, собственно, и не настаиваю. Я рассказал, что мог.

— Я желаю послать твою информацию и тебя вместе с ней куда подальше, — вспылил Шут.

— Линь, но ведь Коросс хочет, как лучше, — заметила девушка. — Все равно в Митриле сейчас небезопасно находиться. Может, действительно, лучше поехать в Кросс?

Взгляд, который бросил на нее Шут, несмотря на темноту, был почти осязаемый. Он шумно выдохнул, а потом очень спокойно передал поводья своего мерина девушке. Не говоря ни слова, он пошел назад в сторону лагеря.

Лани вздохнула. Воспоминания о том, что произошло в Миотополе, леденили кровь. Но ее другу было вдвойне тяжело. Каким бы циничным Линь ни пытался казаться, девушка видела — он любит свою страну. То, что они последнее время натворили, вполне могло быть расценено как предательство. А узнать вдобавок, что сам являешься наполовину кроссцем! Тут было, отчего сорваться. Но Коросса ей тоже было жаль. Он казался таким одиноким. Ей не хотелось его сейчас бросать.