Плата за одиночество

Думаю, обычному человеку вряд ли что удалось углядеть, разве мою излишнюю бледность. А вот Рудольф, несомненно, видел много больше. К тому же он весь увешан артефактами, по словам Эдди. Но Сабина говорит, что Эдди верить нельзя. А можно ли верить самой Сабине?

— Ничего, — неохотно ответила я. — Просто я очень устала за сегодня. Я хотела бы остаться одна и лечь спать.

— Тогда я пойду, — Рудольф мне улыбнулся. — Но прежде я хочу заручиться вашим обещанием со мной поужинать. Если мы теперь не только знакомы, а я почти побывал у вас в гостях, то причин для отказа у вас просто не осталось.

— Почему же? — мрачно ответила я. — Если у вас не хватает денег даже на то, чтобы купить собственной матери крем, не могу же я отнимать у вас последнее и позволять оплачивать мой ужин? Этак вы совсем разоритесь.

— У меня не хватает не денег, а времени, — возразил он.

— В самом деле? — с сомнением сказала я, вспомнив, сколько он меня ждал у черного хода после окончания рабочего дня.

Похоже, он тоже об этом вспомнил, потому что смутился, но отвечать на вопрос не стал, лишь вопросительно на меня смотрел.

— Хорошо, Рудольф, я согласна с вами завтра поужинать.

— Завтра я не могу, — расстроенно ответил он.

Я небрежно пожала плечами, показывая, что мне не очень-то и хотелось. В конце концов, он не единственный маг. В Гаэрре их должно быть множество, можно даже самой до Академии дойти, узнать, что мне сейчас лучше делать. Вдруг есть какие-нибудь курсы по основам?

— А если вместо ужина будет обед в воскресенье? — предложил он.

Вопрос его показывал, он знает — в этот день недели магазин иноры Эберхардт закрыт, а значит, интерес его был больше к ней, чем ко мне. Сабина говорила, что ни в одном торговом заведении такого не было — все известные ей лавочки работали ежедневно.

— Первая половина дня у меня занята, — неохотно ответила я.

Никуда идти с ним мне не хотелось, особенно в воскресенье. Я успела пожалеть о неосмотрительно данном согласии, навестить Регину для меня было много важнее, чем обед с Рудольфом.

— Тогда все-таки ужин, — жизнерадостно заметил он, делая вид, что совсем не замечает моей холодности. — До вечера воскресенья, Штефани.