Грани тьмы

Зачем графу Кассегрен понадобился свой человек в государственной структуре?

– Мои мотивы тебя волновать должны в последнюю очередь, – отрезал граф, – а вот как не остаться на улице с долгами и неоконченным образованием – в первую. Микаэла, не заставляй портить тебе жизнь! Я ведь могу аннулировать чек за оплату Академии, как и закрыть твои счета.

– И вы пойдете на это? – иронично хмыкнула, но внутри похолодела, – выкинете сиротку на улицу и распишитесь в педагогическом фиаско? Ну не получилось из быдла сделать человека! Дрессировке не поддается! Так?!

– Боги, Микаэла! – всплеснула руками леди Авина, – Димитрий не это имел в виду! Неужели ты до сих пор не поняла, что каждый член нашей семьи должен занимать свое место! Быть частью механизма, который идеально работает!

Ну да, снова поговорим о том, что жизнь аристократа это не всегда удовольствие.

Но Мика не леди и уже давно перестала стремиться подогнать себя под них. Неизвестно вся ли знать подобна Кассегрен, но становиться частью их мира больше нет желания. Хорошо, что фамилия осталась своя. Теперь даже если предложат, в род Мика не пойдет.

Не то он имел в виду. Конечно. Просто в очередной раз поставил на место. Видно по лицу, что уже жалеет о резких словах. Интересно, только о словах или мелькнувшей идее выполнить угрозу. В горле пересохло. Она еще не встала на ноги и не способна обеспечить себя без серьезных жертв.

– Прости за грубость, – собрался с мыслями граф, – это непозволительно.

Хотелось бы, чтобы мы лучше понимали друг друга.

– Да, – эхом отозвалась девушка, – хотелось бы. Но я не стану извиняться. И попытаюсь поспорить с системой. Если не смогу сдать сессию, мне придется выбрать одно направление.

– Ты сделаешь так, как положено, девочка. Сразу по приезду, отправишься к декану, я договорюсь. Это твой последний шанс, – уверенно заявил граф и сверкнул глазами. Нет, он не сожалеет.

Встала, сделала положенный этикетом поклон и направилась к выходу на деревянных ногах.

Угроза графа показалась существенной. Мика на автомате вышла и даже не попрощалась. Хотела уйти, но неожиданно ее остановил негромкий голос приемной матери.

– И еще – оставь в покое моего сына, Микаэла.

– Что? – оглянулась и наткнулась на твердый взгляд женщины.

В нем не было ни тепла, ни добра. Только холодный расчет, будто Авина в очередной раз оценивает подопечную с точки зрения пользы для фамилии.