Потомок древних королей

Набивала плотно матрасики для колыбели мягкой сухой травой, смотрела, как искусно вырезали из дерева эти колыбели для моих детей. Показывала хозяевам новые узоры в вышивании, делилась способами приготовления мяса и рыбы.

Эту зиму я не скучала, некогда было. Когда стало много свободного времени, а я часто проводила его в купальнях, то в какой-то раз решилась посмотреть еще и на Юраса. Где он, что с ним сейчас? Все же я переживала за него, жалела, вину свою знала. С ним все было хорошо – жив, на вид здоров, нес службу, служил в страже, как и раньше.

К весне я уже ходила переваливаясь, как уточка, замирая и прислушиваясь с улыбкой, когда они толкались и ворочались внутри. Сердце сладко сжималось, и я ни о чем уже не жалела. Никто больше не был нужен, только они. Живот был большой, и я соорудила ему поддержку из полотна. Болела спина, но боль я не снимала. Нужно было знать, что со мной происходит, а эта боль была нормальной, обычной.

Пришел срок и дети попросились в мир. Рожала легко, все же двое деток не дали вырасти друг другу слишком крупными.

Первым родился Всемир. Потом, совсем легко – Зарочка. Женщины обмыли их в теплой воде, обрабатывали обрезанную пуповину и укутали в пеленки, подкладывая мягчайший сухой мох под попки. К вечеру стало подходить молоко. Все было хорошо, и после родов я поднялась быстро.

В середине последнего весеннего оборота луны перебралась с детьми в свой дом на остров. Вместе со мной жила Марочка, чуть вытянувшаяся за этот год. Помогала стирать пеленки, смотрела за малыми, пока я скакала по поляне с саблей.

Мне нужно было привести в порядок тело после своей тягости. И плаванье в целебной воде пещер, танец с саблей, езда на лошадях шли мне на пользу.

Молока доставало, хотя детвора высасывали меня начисто. Хоть и ела, сколько влезало, и пила отвары и настои, вливая в себя их почти насильно, молоко только-только наливало грудь до кормления. Я худела, а в маленьком зеркальце, что подарили мне, видела, что стала выглядеть и старше, и взрослее.

Маленькие радовали, грели виноватую душу, придавали другой смысл и направление всей моей жизни в будущем. И трезвое осознание того, что сотворила это своими руками, тоже вразумляло. А чего я хотела, что век ждать будет? Верную да честную может и ждали бы, да и то… это же мужики. Как заболит там у них что-то… Было, конечно - как без этого? И плакала ночами, и мучилась, тосковала, но старалась не погружаться во все это – боялась потерять молоко.