Медвежье сердце

— Глупостей не говори, — Керика Гарана возмущенно нахмурилась. — Я вывела из твоего тела то, чем тебя накачали. Выжала, как полную черной грязи губку. И смыла. Все. До последнего пятнышка. Хоть ты этого и не стоишь.

Алиссану передернуло. Сказанное чародейкой вызвало в ней тяжелые ощущения. И еще она никак не могла понять, где в ее словах заканчивается метафора и начинается правда.

— То, что ты сейчас переживаешь - наркотическая ломка от потери отравы в твоей крови вкупе с небольшой интоксикацией после моих декоктов.

Вопрос в том, как такие лошадиные дозы чернокнижной мерзости оказались в твоей юной тушке, Алиссана. Ты ведь Алиссана Тарнен, верно? Ты была адепткой в сане чудотворицы, когда я уезжала из Идариса около семи лет назад. Что заставило тебя решиться на покушение на ректора?

Мастер над рунами замолчала. Она внимательно следила за реакциями девушки. Но пока видела только страх. Причем не перед пленительницей, а даже больше перед самим фактом того, что она попалась.

Девушка низко опустила голову.

Так, что густые карамельные волосы скрыли лицо. Судорожно вздохнула.

— Кто твой хозяин? — вопрос чародейки заставил узницу напрячься всем телом.

Вместо ответа девушка торопливо забубнила себе под нос, отчего оковы на руках и ногах задребезжали.

Керика в мгновение ока оказалась подле нее. И влепила звонкую пощечину, нарушая состояние транса, в которое вошла Алиссана.

Чародейка крепко стиснула ее подбородок и приподняла голову, чтобы заглянуть в сердитые ореховые глаза.

— Я бы не советовала так делать, пока ты у меня в гостях, — холодно отчеканила мастер над рунами.

— Это невежливо. Итак. Вернемся к нашему разговору. Кто твой хозяин? И почему ему понадобилось убивать моего брата?

Алиссана Тарнен упрямо молчала. Она исподлобья глядела на свою мучительницу, которая продолжала больно сжимать ее подбородок. Лицо женщины было так близко, что бывшая адептка могла разглядеть каждую морщинку в уголках глаз там, где начинались рунические цепочки. Суровый и непримиримый лик.

Но вряд ли она могла бы оказаться страшнее, чем ее милостивый господин. Всего лишь женщина. Всего лишь чародейка. Пусть и знаменитая.

— Не хочешь говорить? Ладно, — Керика отдернула руку, как от прокаженной.

Она прошлась по комнате. Остановилась у стола. И принялась двумя пальцами медленно перекладывать одежду девушки с места на место.

— Знаешь, я все твое барахло изучила до последней ниточки и заклепочки, — она приподняла повыше корсаж из жесткой кожи рептилии.