Медвежье сердце

На его памяти Гвин была взрывной, отважной и временами знатно перегибала палку, но она всегда оставалась искренней в своих действиях. Означало ли это, что ее мать, напротив, могла оказаться скрытной и тихой особой? Время, безусловно, покажет.

Всадники миновали широкий каменный мост со статуями грифонов на парапетах, раскинувшийся над Авиеррой, и краем проехали рынок. Здесь им встретилось еще больше людей, которые знали мастера Гарана и были искренне ему рады. А еще путники столкнулись с группой коренастых бородатых мужчин, неестественно кряжистых и громких.

Они поприветствовали архимага и пригласили заглянуть к ним в цех на днях, посмотреть новые инструменты.

Им Авериус Гарана ответил весьма искренней улыбкой и обещанием обязательно зайти в ближайшее время.

Когда они удалились на почтительное расстояние, он оглянулся через плечо на изумленного Ивроса и пояснил:

— Дверги. Работники Грогака. Он лучший кузнец в Идарисе. И мой старый друг.

Ив коротко кивнул. Вспомнил, как Гвин обещала ему, что он обязательно увидит в городе двергов и сидов.

В дальнейшем на пути им встретились и другие коренастые бородачи подгорного народа. Возможно, были в толпе и прекрасные остроухие сиды. Только слишком многие прохожие носили шапки или капюшоны. Погода оставалась холодной, несмотря на яркое солнце.

Путники углубились в город. Но вскоре архимаг вновь обернулся к Норлану и жестом указал на вид, открывшийся по правую руку от них.

— Академия Чародейства, — веселые искорки промелькнули в зеленых глазах ректора.

— Еще не в лучшем виде, но мы работаем над восстановлением былого величия…

Ив повернул голову туда, куда указал мастер над проклятиями, как раз в тот момент, когда они обогнули трехэтажный дом с двускатной крышей и выехали на развилку. Одна дорога забирала левее и убегала вниз меж домами. А другая расширялась и уходила вправо, на величественный холм.

Там среди деревьев и зданий поменьше высились многочисленные башни. Часть из них по-прежнему были обуглены, искорежены и представляли собой пугающий монумент оплавленного камня, застывшего оплывшими буграми на манер вулканической лавы.

Но другая часть уже отстраивалась.

Камни белые, как мел, образовывали невероятные постройки с галереями и переходами в вышине. На свету блистали разноцветные стекла в окнах. Часть башен уже украшали новехонькие остроконечные крыши из красно-оранжевой черепицы. Другая часть все еще оставалась голой. Но на площадке самой высокой из башен крыши и вовсе не было предусмотрено.