Любимый цветок... ромашка?!

– Еще один? – седые брови худощавого мужчины поднялись вверх.

– Случайно обнаружилось.

– Джейсон, а давай тогда к нам? – пихнул моего друга сидящий справа от него лысый мужчина.

– Шкипер меня не отпустит, но за предложение спасибо, – наш боцман при этих словах фыркнул в кружку, сверкнув глазами в сторону Джея. – Да, думается, и не только он.

– А ты, Риан? Небось еще не обжился окончательно. У нас как раз лекаря нет, – спросил меня все тот же худощавый, судя по всему, бывший на «Аниране» за боцмана.

– Вот его точно не отпустят, – почему-то расхохотался Ник.

– Это еще почему? – спросил лысый.

– Он двоюродный племянник капитана, – невозмутимо, будто говоря прописные истины, ответил Лонгран.

Нога Джейсона в массивном сапоге сильно наступила на мою. Я сморщилась, зыркнув на друга, при этом напрочь забыв, что хотела сказать.

– Да ладно тебе, Ри. Уже вся команда знает, – меня по плечу похлопал Бим. – Не парься, мы с понятиями. К тому же, работаешь ты наравне с остальными.

Видимо, они приняли мою гримасу за недовольство, ну и пусть. Кто я такая, чтобы спорить с капитаном? Убедившись, что не собираюсь возражать, Джей убрал с моей ноги свой пудовый сапог.

– Вот почему Любимцу Волны так везет?.. – завистливо протянул с улыбкой боцман «Анираны».

Все вокруг только рассмеялись. Подавальщица, вызвавшая бурные овации, принесла кружки уже нам. Под всевозможные тосты был сделан первый общий глоток. Я, чтобы сильно не выделяться, тоже поднесла кружку к губам, но сделала всего лишь один маленький глоточек.

Разговор потек дальше, перейдя с меня и Джея на наживу в последнем рейде, на погоду… до момента, пока не появились «девочки».

В кабак вплыли семь женщин, чей образ жизни не вызывал никаких сомнений. Две из них отделились и не спеша пошли по большому залу, остальные направились к нам.

Первой шла блондинка, к которой с улыбкой уже повернулся Бим. К нему на колени она и села. Остальные, разделившись, пошли, покачивая бедрами, по обеим сторонам нашего длинного стола. Вслед им свистели, улюлюкали. Я же опустила голову. Мне, как дочери графа, выросшей в совершенно другом обществе, было очень неуютно. Тем большей неожиданностью стало, когда длинные ногти легонько прошлись по моей открытой шее.