Любимый цветок... ромашка?!

Я тихонечко постучала в дверь, надеясь, что меня не услышат, но за дубовой толстой преградой раздался сильный, властный, немного приглушенный голос отца, приглашающий войти.

– Батюшка, Вы меня звали? Что-то случилось? – попытка казаться относительно спокойной, даже веселой не вышла.

– Что ты натворила? Опять! Я простил тебе твои лихие скачки на лошади без седла! Согласился нанять тебе преподавателя по фехтованию! Согласился научить тебя владеть оружием! Сквозь пальцы смотрел на твои выходки, а ты… – тут папа перевел дыхание, так как к концу этого монолога перешел на крик, – А ты так отплатила! Поставила на кон свою жизнь! Глупо, безрассудно решила играть с жизнью единственной наследницы древнего графского рода де Борлиад! Если ты о себе не думаешь, то хотя бы подумай о нас с матерью.

Ей я вообще ничего не хочу говорить, но рано или поздно она все равно узнает. И лучше бы, чтобы от меня, а не от кого-либо другого. Что же нам с тобой делать? – говоря последние слова, граф просто упал в кресло за своим письменным столом. Бумаги, сплошным ковром лежащие на нем, тихо зашуршали, нарушая воцарившуюся в кабинете тишину.

– Пап, прости… Я не хотела. Ты же знаешь, у меня не получается пройти мимо человека, которому нужна помощь.

– Знаю. Сам таким был когда-то. Но я никогда так не рисковал!

– Да-да, конечно. То-то мне Кориан рассказывал о твоей буйной и бурной молодости.

– Это другое.

– Ну, разумеется, – продолжала говорить я с интонацией, полной скептицизма и недоверия.

– Арианна, не уходи от темы.

– Пап, а кто тебе рассказал?

– Никто. Если бы не один счастливый случай, то я и вовсе бы не узнал о твоей безумной выходке, – я напряженно, но вместе с тем заинтересованно взглянула на с виду спокойное лицо отца, – Когда я возвращался с послеобеденной прогулки, то услышал этот весьма интересный и занимательный рассказ о тебе возле конюшен. Помощник главного конюха был в той толпе, когда ты так опрометчиво спорила с тем вором.

Он, конечно же, не отказал мне в услуге и повторил все очень подробно уже лично для меня.

– Понятно…

– Домашний арест на неделю, – жестко отчеканил папа. Я уже собралась выдохнуть, как он продолжил, – И ты ведешь себя прилично с маркизом Тирим и его сыном. Они прибудут к нам через три дня.

– Не-ет! Только не это! Батюшка, сжалься! Грим же – папенькин сынок, гордящийся и кичащийся отцовским богатством. И вообще...