Любимый цветок... ромашка?!

– Какое платье? О чем ты?! Тут моя жизнь решается!

Выскочив из ванны и наскоро вытеревшись, быстро облачилась в принесенные Лирой вещи и полетела к батюшке.

– Леди, а как же завтрак?

– Какой завтрак?! – воскликнула я, но тотчас же вновь взяла себя в руки. Отмахнувшись от уже столь надоевшего платья, побежала к папе.

Брюки и блуза с кружевным жабо как нельзя лучше подходили для быстрых перемещений по большому особняку. Пусть это и выходило за рамки приличий, особенно когда в доме находились гости. Мне сейчас не до этикета!

Слуги, которые попадались мне на пути, прижимались к стенам и провожали меня глазами, полными страха и напряженного ожидания неминуемой бури.

– Отец! Что все это значит?! – я ворвалась без стука, распахнув дверь так, что она ударилась о стену.

В кабинете родитель был не один. Рядом с рабочим столом, за которым и сидел с бумагами батюшка, стоял Кориан и держал на серебряном подносе несколько пока нераспечатанных писем. Все это я отметила краем глаза. Быстро подходя к столу и, опираясь на него, нависла над недоуменно смотрящим на меня папой.

Однако недоумение на его лице тут же сменилось на злость, граничащую со страшной холодной яростью.

– Арианна, что ты себе позволяешь? – прошипел отец.

– То, на что имею полное право! Как ты посмел дать согласие на помолвку?! Я уже не говорю о свадьбе! И не узнав моего мнения!

– Замолчи! Я – твой отец! Значит, имею на это полное право! А ты – бестолковая, беспомощная, ни на что не способная девчонка, не умеющая сдерживать эмоции! Позор нашего рода!

Да, безусловно, отец часто меня ругал, но чтобы так.

.. На словах о позоре семьи я даже дернулась, словно от пощечины. Взгляд Кориана, полный напряженной безысходности и жалости ко мне, нисколько не улучшил ситуацию. Главное, не заплакать. Я сильная. Справлюсь. А отец в это время все продолжал и продолжал отчитывать меня.

– Ты уезжаешь с маркизом и его сыном как невеста наследника. Я не намерен более терпеть твои детские выходки! – сказав это, он грохнул кулаком по столу так, что аккуратная стопка бумаг, сложенная на краю, подпрыгнула, накренилась и веером разлетелась вокруг.

В наступившей тишине было слышно только шуршание падающих на пол листов да тяжелое дыхание отца.

– Спасибо за объяснение, – ровно и холодно произнесла я, ничем не выдавая, как же сильно меня испугала эта вспышка отцовского гнева. Развернувшись, быстро, но не теряя достоинства, чеканя шаг, покинула кабинет.