Факультет бездарных магов

— Экспериментальная группа, — произнес куратор, наконец обратив на нас внимание. И снова ненадолго замолчал. — Для чего вы пришли в академию?

— Получить шанс на хорошую работу, — сказал Чед смутившись.

— Я знаю твоего отца, — кивнул Редли. — Тебе действительно необходимо попасть “в люди”, чтобы не позорить его.

— Вы меня… оскорбляете?

— Ни в коем случае. Но, будь уверен, если захочу оскорбить – мне никто не помешает. Экей, — мужчина переключился на мою подругу. — По какой причине ты в академии? И, кстати, я так и не знаю, какая у тебя сила.

— Проходила, — глухо отозвалась Экей. — В академию я пришла, чтобы поступить на факультет мертвых, а попала… куда попало.

— Так ты бездарный некромант?

— Я не бездарный! Почему вообще человека с магией называют бездарным, а тех, кто родился без крохи силы, не называют никак? Это они бездарные, они, а не я! Без-дар-ны-е! А я очень даже дарованая… дарная… одаренная, вот!

— Экей хотела сказать, — прервала я ее.

Редли окинул меня невидящим взглядом и кивнул Аллану:

— Ну а ты?

— Меня мамка сюда отправила, — испуганно выпалил парень.

— Значит так, — куратор откинулся на спинку кресла. — Мне не плевать на вас и вашу силу, понятно? От того, закончите ли вы эту чертову академию, зависит мое будущее. Считайте, что в ваших руках моя жизнь. А потому, для особо непонятливых, — Редли почему-то посмотрел на меня, — я объясню – гонять вас буду так, что ни у кого не останется ни сил, ни времени на то, чтобы творить такие вещи, как вчерашним вечером.

Экей при слове “справка” зарыдала в голос и упала на колени Аллану.

— …то это будет значить, что я недостаточно хорошо с вами работал, — закончил Редли. — Ну, так будет считать его величество. Потому официально заявляю – начинайте принимать успокоительное прямо сегодня.

При упоминании успокоительного Экей вывернуло наизнанку. Редли ругался, парни торопились найти тряпку и швабру, а я в этой суматохе поспешила покинуть кабинет, чтобы заскочить в соседний, к профессору.

Ректор полулежал на массивном дубовом столе. Рядом с его лицом мерно тикали подвесные часики, и от этого звука профессор морщился, но не спешил отключать раздражающий его артефакт.