Ведьмина лавка

Вот Эндрю яйца покупал, градоначальник покупал, а теперь что? Ничего! Пока ты не поселилась, никто даже не чихал!

Женщина замахнулась, но Джо предостерегающе поднял руку, уже без пульсара.

– Джо, ну правда же не болели, а тут эта приехала – и все, – проговорил крупный мужчина, стоявший рядом с женщиной.

– Мы сейчас посмотрим, все вместе. А потом позовем стражу и целителя. Если вы оба так уверены в вине ведьмы, пусть все будет по закону, – сообщил маг.

Он пригладил волосы, вышел за дверь и коротко сказал Мэри:

– Пошли.

Ничего хорошего в курятнике они не обнаружили, птицы и правда умирали. Одни – бездыханно лежали, другие – вяло сидели на насесте и не встрепенулись, когда зашли люди. На их телах не было пятен, и выглядели они вполне здоровыми, но умирали. Хозяйка курятника запричитала, заохала, ее спутник забасил, объясняя что-то Джонатану.

Мэри быстро устала от суеты и криков, но все равно повторяла, что она не виновата. Стража и целитель в конце концов пришли. И если первые деловито обо всем расспросили, то второй даже не посмотрел на Мэри.

Разгорелся очередной спор, и Мэри вдруг поняла, что всем здесь хочется признать ее виноватой. Чтобы можно было из душного курятника отправить ведьму сразу в тюрьму или хотя бы куда подальше, несмотря на указ короля. Даже Джонатан Борк не перечил стражникам и с подозрением посматривал на Мэри.

Когда убегала, она знала, как может быть непросто одинокой девушке в дороге и сложно обосноваться на новом месте, даже имея королевскую бумагу. Только почему-то все равно стало горько. Будто в один момент против нее ополчился весь мир.

– У нас за порчу штраф, – в это время говорил один из стражников, успокаивая хозяйку кур. – Только надо, чтобы градоначальник подписал, и будут тебе денежки для новых наседок.

– А она и новых уморит. Что тогда? Ведь живет рядом, колдует всякую пакость! – воскликнула женщина.

– Я не колдовала и не виновата в гибели кур, – повторила Мэри и, кажется, одним лишь упрямством заставила сомневаться в своей вине даже хозяйку курятника.

– Поговори мне еще! – в итоге оскалилась женщина, имя которой никто так и не назвал. – Ее сжечь надо, как раньше делали, чтобы другим неповадно было.