Берова тропа

Она в деревенском доме росла, где и кухарка, и нянька, и девка сенная, и ключница — то мать семейства. И в огороде тоже мать, и в лес по грибы мать, и шить одежду, прясть да ткать — тоже женщина должна. А мужики там землю пахали, хлеб растили, рыбу ловили, охотились, дома строили — без дела никто не сидел. И даже такие как Варька уже к хозяйству были приставлены: кур ли кормить, сено ли ворошить, да много работы в деревне.

Гляди-ка, им кухарки не хватает! И полы помыть некому, видимо. Эх, Олег, распустил ты своих домочадцев!

— А что же, ужинать сегодня некому приготовить? — спросила у Марфы.

— Хлеб да каша с утра остались. Отрокам хватит. А для Ольга бульон есть.

Вот ты какая, жизнь княжеская! Ни сытости, ни достатка, один только морок. В мужнином доме ведьма много лучше кормилась. Уж мясо или дичь на ужин всегда были. Овощи были, хлеб свежий, молоко, творог, яйца. Здесь же чудо, что мужики на ногах стоят, ветром их не сносит. Не иначе, как в трактире обедают.

Глава 14.

Ночь прошла скверно. Отоспавшаяся накануне Марика ворочалась на полу возле Варькиной кровати и никак не могла избавиться от своих мыслей. Зачем она здесь? Почему не ушла сразу, как только убедилась, что Ольг в порядке? Чего ждет? Зачем придумывает, что может в этом доме поменять хорошая хозяйка? Глупо.

Жалеть княжича не нужно. Теперь, когда Никитка умеет варить укрепляющее зелье, когда грудная лихоманка отступила, не стоило и задерживаться. Ну, дня два еще побыть, убедиться, что с Ольгом все в порядке, да и домой.

Но утром выяснилось, что уходить теперь Марике и некуда.

Примчавшийся из деревни Марко (накормленный, в новых сапогах и чистой рубахе) с дрожью в голосе поведал, что домишко ведьминский как есть сгорел. Весь, подчистую. Не иначе, как жители неблагодарные его сначала разграбили, потом подожгли.

Марика заплакала. Жаль было и дом, и курочек, а пуще всего запасы. Она же грибов насушила да насолила, а травки ее, а зелья да настойки? И что теперь делать, куда идти?

Ольг, с мрачным видом выслушавший доклад мальчишки, немного помолчал и молвил:

— Зимовать у меня будешь.

— Не привыкшие мы в городе жить, — назло ему отвечала Марика, дерзко глядя в серые грозовые глаза. — В деревню вернусь, авось и приютит кто.

— Дура. Они твой дом сожгли.