Берова тропа

Стены побелить, кровать сколотить, лавки коврами застелить. И надо будет подружек ей найти, у тебя внучка вроде была?

— Имеется, Ольг, чуть старше. Осьми годков.

— Внучку приводи, будет жить при тереме. Ермол? У тебя кто?

— Пять внуков, княжич, все парни.

— Бывает и такое. Найди мне, в общем, еще пару девчонок, будут девками при дочери моей. Да объявить на площади надо, что Варвару я дочкой признаю.

— Беровой тропой ее вести? — тихо спросил тиун.

— Ну а куда деваться? Признает ее бер, тут другого не дано.

Сам Ольг к беру идти теперь разумно опасался. Что ж, время еще есть. Пусть Варька пообвыкнется в тереме, к нему привыкнет. Дитя малое ведь, от мамки впервые оторванное. Себя Ольг в этом возрасте не помнил, знал только по разговорам, что болел много, а немного постарше стал — так его иштырцы украли. А Варька, хоть и мелкая, а болезненной не выглядит.

— Поди сюда, дитя, — тихо и как мог ласково позвал девочку. Даже с лавки сполз и на пол уселся, чтобы в лицо заглянуть.

Малышка ослушаться не посмела, приблизилась к страшному дядьке, крупно дрожа, едва не стуча зубами.

— Знаешь, кто я?

Покачала головой.

— Тятька я твой теперь. Скажи мне, Варя, чего ты хочешь? Игрушек, может? Сладостей? Наряд новый? Бусы? Чем мне тебя одарить?

— Ушанчика, — шепнула девочка, смешно тараща глазенки. — Живого, чтобы прыгал, — подумала и добавила: — И бусики красные.

— Будет тебе ушанчик, будут и бусы, — пообещал Ольг, протягивая руку и трогая мягкие светлые прядки волос, выбившиеся из-под платочка.

Девочка кивнула головой, а потом прикоснулась крошечными пальчиками к его руке, улыбнулась и убежала.

Ольг тяжело вздохнул. Вставать не хотелось.

— Мальчишки-то тоже к дому будут, — неожиданно нарушил молчание тиун. — Коль княжна у нас появилась, так и защитники должны быть.

— Дозволяю. И ушана найди, а? Где я его возьму?

— Поймаем, княже.

А ключница почему-то всхлипнула и отвернулась.

Ну да, давайте тут сырость разведем. Подумаешь, ребенок! Ольг совершенно ничего не имел против детей. Были те двое мальчишек его — ничуть бы не расстроился. У многих по молодости вырастают такие вот… сорняки. Кто-то забирает их себе, кто-то выкидывает из памяти.